— Мы были слишком хорошо воспитаны. Так, как и должно быть воспитано такое опасное оружие. Мы понимали, что приняв любую из сторон, обеспечим им господство над галактикой. Однако это было бы ошибкой и противоречило основным постулатам всеобщего союза. Поэтому мы не приняли ни одно из множества предложений. Но и не последовали решению бывшего союза — не самоликвидировались.
Я сжала зубы, проглотив неуместный комментарий, но друг заметил мою реакцию.
— Бывшие союзники допустили ошибку. Они забыли, что враг не уничтожен — он понёс серьёзные потери, но сохранил большую часть флота и отступил. Он может вернуться — и что тогда? Во время всеобщего союза до того, как нас вывели, воспитали и подготовили в достаточной мере, до тех пор, пока мы набрались опыта и смогли прогнать врага, он уничтожил больше четырёх пятых населения наших галактик. Если тот враг вернётся… то потери опять могут оказаться огромными. Поэтому мы не имеем права исчезать — кто-то должен будет встретить опасность. Союз распался, но мы остались верны его идеалам. Поэтому не приняли предложение ни одной из воюющих сторон. Но по этой же причине стали грабителями — нам необходимы большие средства для того, чтобы поддерживать своё существование и боеспособность. Мы редко захватываем чужие планеты или станции, стараемся не брать больше, чем другие цивилизации могут дать, и пытаемся распределять нагрузку равномерно на все народы. Хотя, разумеется, ошибки не исключены.
— «С ними почти невозможно договориться о сотрудничестве — лишь откупиться от нападения», — пробормотала я. Теперь слова Шаса выглядели совсем иначе, чем когда-то. — Погоди, Шас говорил, что «почти невозможно». Но почти — это ведь не абсолютно?
— Мы иногда помогаем терпящим бедствие. Но редко, только мирным судам или колониям, и только в тех случаях, когда это не принесёт большой выгоды цивилизации в целом, — пояснил Ликрий, съел ещё одну конфету и добавил: — Теперь понимаешь, почему меня не пугает контроль? Местный… этот союз гигантских государств чем-то напоминает тот всеобщий союз, в котором начиналась жизнь моего народа.
— Всё равно кое-что непонятно, — подумав, возразила я. — Ведь т’тага обеспечит не только слежку, но и непосредственный контроль. Если, как ты говоришь, ты — оружие, причём очень опасное, то почему не боишься, что его… тебя возьмут под контроль?
— Потому что функцию самоуничтожения даже т’тагой заблокировать не смогут, — хмыкнул друг. — Если я посчитаю, что применение оружия неадекватно — то зачищу себя.
— …и никаких проблем, — мрачно закончила я, поражаясь лёгкости, с которой Лик говорит о смерти.
Снова тяжело вздохнула. Когда я заключала контракты на обучение, то посчитала записи о слежке и постоянном контроле чем-то условным… а теперь оказывается, что к безопасности здесь подходят более чем серьёзно. Как будто мы действительно можем натворить больших бед. Но сих пор не понимаю, чем именно мы так опасны. Хотя отрицать этот факт уже глупо. С другой стороны… пусть т’тага даёт большие возможности неким операторам — но кто сказал, что ими непременно будут активно пользоваться?
— Ладно, убедил. Постараюсь считать это чем-то обычным, нормой местной жизни, — подвела итог нашему разговору. — Тем более, что выбора-то всё равно нет.
Меня ещё несколько раз вызывали в кабинет к древтарцам. В первый раз Радий до крови поцарапал кожу ногтем, а потом обратился к ожидающему рядом Ассу:
— Простимулируй, — и вместе с Ри минут пятнадцать разглядывал на удивление быстро подживающую царапину.
Во второй вызов царапал Ликрий — после чего оба арвана опять наблюдали за восстановлением покровов.
— И это не проходит, — задумчиво констатировал друг. — Ты был прав.
— Химера, — пояснил Радий. — Твой вариант не прошёл из-за химеризма, мой — из-за ханти свекера.
— Ты — шикарная задача, — счастливо поделился друг вечером, за ужином. — У нас уже целый консилиум собрался — думаем, как защиту обойти.
— Неужели лучше, чем у тебя? — скептически поинтересовалась я.
— Не лучше, но другая, — честно ответил Ри. — Мы с Ликом можем намеренно ослабить сопротивляемость, осознанно позволить пройти некоторым изменениям или инфекциям. У тебя же уровень защиты организма тоже очень высок, но он постоянно работает на полную мощность. Если пытаться его искусственно ослабить до нужного уровня — то начнутся серьёзные проблемы со здоровьем… более того, это может привести к гибели.
Вздрогнув, я отложила недоеденный фрукт. Вот дура-то, нашла чего бояться — что что-то там изменят и внедрят! Куда важнее вопрос: что будет, если не смогут этого сделать? Не верю, что вот так просто согласятся оставить кого-то без контроля и позволят жить дальше. По крайней мере — на свободе.
— Мы решим эту проблему, — заверил друг. — Не одним образом, так другим. Найдём способ.
