Дамиан так и не коснулся одежды. В голове сейчас завертелось много мыслей, но явно слышалась лишь одна, самая раздражающая: и всё? Все женские проблемы лишь из-за того, кто именно умудрится выскочить за высшего демона? Бабская суть невероятно бесила. Это было примерно сродни тому же, как изголодавшиеся мужчины мечтали найти себе одноразовое развлечение. Тому же Дамиану сейчас было легко рассуждать. Пожалуй, схожая ситуация.
Это даже разочаровывало как-то.
— Тенги, ты прекрасно знаешь моё отношение к бракам.
— Я — да. А вот со стороны, для девушки может рассматриваться как неумышленное оскорбление.
— Чушь. И к чему это сейчас? Хочешь скоропостижно женить меня на простой магичке или намекнуть, что Алеминрия типично отказывает, надеясь таким образом получить обручальный браслет? Догадываешься, что я тебе сейчас отвечу на любой из вариантов?
— Я говорил про гордость, а не расчёт.
— А я не обязан потакать чьей бы то ни было гордости.
Пратенгиш выругался, воткнул меч в землю.
— Ринмеаль был прав. Нет, ты все-таки просто потрясающая сволочь. Откуда только уродилось?
Наследник Дархэнаатра медленно, пугающе медленно повернулся к нему.
— Не понимаю, какая тебе с этого польза. Уложу я понравившуюся женщину в постель или сделаю ей предложение — тебе-то что? Я никогда не хотел жениться. Алеминрия… не суть, аналогично. Можешь думать, что я не готов.
Тенги понимающе, издевательски и категорично кивнул. Развёл руками.
— Без проблем. Готовься. Давай, решай как тебе такому крутому и самому умному поступить. Валяй. Играйся в свой спектакль и дальше.
Друг вытащил меч из земли, заправил в ножны. И зашагал в сторону брошенной одежды.
— Ах да, — поравнявшись с ним, он остановился, повернул голову. — Пока будешь ублажать своё высокомерие, вспомни одну простейшую истину, что женщина всегда, — он выделил последнее слово, произнося его с нажимом, — всегда кому-то принадлежит. И Алеминрия ИуренГаарских не станет исключением.
Чёрные глаза опасно сузились, чуть заалели, сверля исподлобья товарища.
— Я почему-то абсолютно точно уверен, что ей плевать, захочешь ты на ней жениться или нет, — непривычно серьёзным тоном продолжил демон. — Не хочешь? Да не женись, мне глубоко плевать. Просто помни. Не женишься ты — значит, женится другой. В конце концов, в этом и есть логика, что без тебя ей будет лучше. Ты просто безнадежный засранец. Ты не хочешь меняться, даже что-то слушать или допустить. Уверен, леди ИуренГаарских планировала выйти замуж и родить детей совершенно другому мужчине.
Глаза уже не просто блестели искрами — ярко-алый цвет заполонил всю радужку.
— Осторожнее со словами, щегол!
— Да злись на здоровье, что ты ещё умеешь? — Фыркнул тот, натягивая на свой тренированный торс майку. Почему-то весело усмехнулся, специально кинув пренебрежительный взгляд на крепкое накаченное тело огненного демона. — И, кстати, да — можешь своими кубиками тут не щеголять. Если там младшекурсницы и выстроились у окон комнат со своими слюнями, то двенадцатый курс ты мало впечатляешь. Только прикинь сколько полуголых парней уже с ней тренировалось.
— Пошёл вон отсюда!
— Я, кстати, вспомнил, что в мое время девушки часто занимались в шортах и длинных топах. Интересно, сейчас ещё тоже? Я бы посмотрел, после стольких лет обучения у адепток там явно есть, что оценить…
Воздух завибрировал, начиная подозрительно теплеть. Демон скрипнул зубами так, что услышал вероятнее всего не только стоящий рядом.
А Пратенгиш лишь рассмеялся, в который раз пожимая плечами, мол, понятно все с тобой.
Дамиан стоял на полигоне достаточно долго. Старался избавиться от навязчиво кружащих мыслей. Не выходило. Как улей разъярённых пчёл, они все лезли и лезли в самое пекло, повторяя, крутя в голове чужие слова.
«Женится кто-то другой…»
Дамиан ударил мечом по металлическому столбику с такой силой, что и оружие, и предмет просто рассыпались. Остались разломанными кусочками.
И, тяжело, яростно выдыхая, сжал оставшуюся рукоять в ладони.
Какая невероятная в свой тупости мысль!..
Не женится. Никто. Даже не притронется. Он не шутил и не преувеличил — неважно в какой роли, неважно на сколько.
Дамиан закрыл глаза. Попробовал вспомнить.
Она пришла мгновенно. Образ, который было так легко запомнить.
Лицо немного вбок так, чтобы было видно профиль. Локоны, дурманящие своим ароматом. Обнаженная мягкая кожа спины, Тьма, да он тогда держался чуть ли не на мыслях о благочестии монахов, лишь бы не позволить лишнее. Очень сильно помогло осознание, что ей больно. Физическая боль девушки словно вторила, отзывалась тенью и в нем.
Он помнил их поцелуй. Тот самый, который быстро и нечестно украл, поддавшись сиюминутному порыву жажды. Уже с той секунды весь мир сузился до одной-единственной женщины, до мягких полных губ, до её сладкого вкуса, когда хотелось, требовательно взывало взять ещё и ещё. Вопреки всем запретам и планам, вопреки всему миру, он жаждал только её. Минри.
Дамиан невесело усмехнулся, открывая глаза. Они уже не полыхали алым, однако все ещё светились тихой злостью.
