Листья роятся, как дикие пчелы.Я, словно в детстве, боюсь сентября,Хоть не идти в разогретую школуС запахом краски зеленой. И зряРанцем наспинным не сдавливать крыльяИ не носить, как пионы, банты.Только все так же со злобным бессильем,Шумно кружа, умирают листы.2Фосфоресцирует гроза.Картавит гром, и ветер бьетсяКак птица в окна. И смеетсяДождь в алюминиевых тазах.И во дворе журчит впотьмах,Бликуя, ночь под фонарями.И небо пыхает огнями,Высвечивая давний страх,Что все еще одет в пижаму,И, подымаясь на локтях —На детских тоненьких костях,Зовет сквозь ночь пугливо маму.3Больничная очередь крайних, последнихМужчин отрешенных и скуксенных женщин.Венозная сеть разветвившихся трещинПолзет к потолку. И с известково-бледныхИ выцветших стен ошелушилась краска.А белыми пятнами тяжко и мимоВрачи проплывают. И шорох за нимиВсе тянется по коридорам. И вязкий,Как будто морской, увлажнившийся воздухКолышется вслед белокрылым халатам,Как чайкам, по плотному ветру распятым,И пыльные лампы качает, как звезды.И стулья качает, и стены, и двери,Что вдруг открываются, словно при качке,И хлопают, чавкают громко и смачно,Жуя занавески из марли. Не верюВо весь этот бред, и в болезни, и в горе,И в чувства, накрытые белою тряпкой,И в старческий шарк неподъемистых тапокВ таком прямодушном, немом коридоре.<p>«Вновь перо в задумье притупилось…»</p>Вновь перо в задумье притупилось,Не найдя остроконечных слов,Чтоб сказать, как утренне искрилисьСолнечные капли куполовДа горели свечками церквушкиМаленькие – ставь хоть на ладонь,И надела праздничные рюшкиБело-ледяная заоконь;И как в этом свете ради скукиБьют и грабят, режут и грызут.Ведь не зря мы левоправоруки:Нас на обе стороны зовут.И, сказать немыслимое силясь,Я держала руку на весу.В ней перо в задумье притупилосьС капелькою ночи на носу.<p>«В терраске тихо. Только злятся мухи…»</p>В терраске тихо. Только злятся мухи,Врезаясь в стены, словно во хмелю.И дом ведет по половицам жухлымМеня в терраску, к своему нулю.Ко входу или к выходу – не важно.Порог один, и дверь всегда одна.Но после слов сегодняшних, вчерашнихВ терраске наступает тишина.И удивительно, как глупо было злитьсяНа шарканье, на кашель и на речь.Из какофонии позволено родиться,А в тишине, должно быть, умереть.<p>«Приезжаю опять чужой…»</p>
