— Ага. Сам смотри! (Я ткнула пальцем в стену) Вот здесь висит замечательная картина ученика второго класса, Привалова Александра — 'Сердце для мамы'. Очень гармонично тут изображена персикового цвета стена. Знаешь, прямо как живая. А вот здесь (я подошла к противоположной стене, где виднелись три глубокие царапины) — картина Федорова Георгия, ученика четвертого класса. Называется 'Кошки на сердце скребут'. По-моему, замечательный и правдоподобный рисунок. А теперь посмотри на весь зал в целом. Он оформлен в стиле 'Кот даже не наплакал'! Ну как? Нравится тебе?
— Очень, — усмехнулся парень. — Совсем никто не пришел?
— Советую и тебе свалить, пока я добрая. Пока что не убиваю, а ты ведь все равно уйдешь, — вздохнула я, и снова взяла в руки стопку детских рисунков, раздумывая, где их лучше приклеить. Голова упорно не хотела работать, отвлекаясь на всякие мелочи. Больше всего хотелось эти самые рисунки разорвать, а все остальные украшения — выкинуть где-нибудь подальше.
Но в итоге Глеб не ушел. То ли это благородство в нем заиграло, то ли действительно было свободное время для украшения зала, а, может быть, это была какая-то третья причина, о которой я не догадывалась. Но это не имело значения. Глеб действительно мне помогал, выполнял любую просьбу и вообще был отличным напарником в этом нелегком деле. Чуть позже к нам присоединилась Инга (кстати, очень и очень удивленная Инга), которая направляла мою (да-да, именно мою) фантазию в нужное русло.
И, в конце концов, после часа мучений, мы добились неплохих результатов. Шары висели, рисунки располагались в нужных местах. И, казалось, я довольна результатом, но что-то в общей атмосфере намечающегося праздника меня смущало.
— По-моему, выглядит круто, — сказала Инга. Она вообще сегодня казалась какой-то уж очень довольной. И я почему-то подумала, что на ее настроении сказывается присутствие Глеба. Сегодня она много с ним разговаривала, они вместе смеялись и даже пару раз сходились во мнениях, полностью противоположных моим собственным.
— Ага, — задумчиво проговорила я. Сложившаяся ситуация меня несказанно заинтересовала. — Только это… мне идти надо. Мама просила пораньше вернуться, что-то хотела… так что, вы тут уж сами как-нибудь!
И не важно, что все доделать, в общем-то, должна я сама. Я взяла и попросту сбежала. Почему-то я вдруг подумала, что, если эти двое начали проявлять друг к другу интерес, их лучше оставить одних. Пусть пообщаются наедине, попривыкнут. Вдруг из этого чего-то и выйдет?
И нет ничего знаменательного в том, что та самая картина выдуманного Федорова Георгия ('Кошки на сердце скребут') сейчас твориться у меня в душе. Главное, поменьше о себе думать, зато Инга счастлива будет. Так уж устроена я. На вид — странная, чокнутая девчонка, которая не даст себя в обиду, внутри — маленькая и хрупкая девушка, которая в первую очередь подумает о благополучии по-настоящему близких людей.
Следующий день для всех начался прекрасно, а особенно — для меня. С самого утра я стояла возле 'Любовной почты', рассматривая постепенно наполняющийся контейнер. Ученики с самыми счастливыми лицами кидали в ящик свои любовные письма, а я с тоской думала, что кто-то, наверное, решил признаться своему возлюбленному в любви (анонимно, конечно же). Одна моя одноклассница, Нинка, пару лет назад решила признаться Кольке (тоже моему однокласснику) в любви. Но, будучи глуповатой в те годы, она не подумала, что ее почерк может оказаться узнанным (а он у нее был бледный и с уклоном на печатные буквы — в общем, одним из самых узнаваемых почерков школы). В итоге маленькая тайна стала всеобще известным фактом, хоть она и очень долго отказывалась от своего авторства.
Вспоминать такие случаи можно очень долго — их бесконечное множество! Так, например, два года назад все та же неугомонная Нинка решила снова прикольнуться над несчастным Колей, но в этот раз все было куда изощреннее. Она специально купила одну лишнюю, красивую валентинку. И, когда Коля эту самую открытку получил, мы все испугались. Честно-честно! Потому что тайное послание писали все наши девчонки, включая и меня! Каждая выводила по одной цветной, но непременно печатной букве — в конечном итоге вышла надпись 'Люблю тебя, твой тайный ангелочек'. Конечно, это все были несерьезные детские шалости, хотя Коля к ним и относился настороженно. Но, наверное, все это стоило того, чтобы спустя год, все на тот же день Святого Валентина, он публично признался ей в любви. И сейчас он безумно любит свою Нинку, а она каждый раз припоминает ему его невнимательность (как он мог так долго не замечать, что она для него — единственная?).
