А я так некстати в первом классе была в этого чудаковатого паренька влюблена. Знаете, первая детская любовь — она такая чистая, светлая, сказочная и волшебная! Я до сих пор помню первую линейку, где я увидела его! Увидела — и влюбилась. Она, эта самая любовь с первого взгляда, оказалась не кратковременным помутнением рассудка, и даже не солнечным ударом — а серьезной первой любовью!
Помню, у него на шее висела тоненькая золотая цепочка с православным крестиком. Эта цепочка всегда выглядывала из-под футболок, и мне почему-то казалось, что один этот штрих делает его самым крутым мальчиком… нет, не класса, а всей школы!
Расставаться с ним в том возрасте для маленькой меня оказалось адским мучением! Мы всем классом дружно попрощались с Глебом на последней линейке, одноклассники добродушно помахали вслед Глебу рукой, а я побежала за ним и все выпалила как на духу. Так и сказала: "Ты уезжаешь, а я тебя люблю! Оставайся!".
А он лишь грустно улыбнулся (правда, грустно!) и ушел. А я потом долго ревела и на весь мир была обижена. Ведь кто-то же в этом виноват! В том, что он уехал! И моя жизнь была разрушена.
А потом я его забыла.
Все эти годы я о нем успешно вспоминала… раза три. Не думаю, что больше. Образ мальчика сохранился в моей памяти смутно, и кроме золотой цепочки на шее мне не запомнилось почти ничего. Помнила, что очень грустила по Пономареву, помнила, что он был очень хорошим, хоть и был вспыльчивым и драчливым. А еще он всегда храбрился. Даже когда был маленький, а нам всем делали прививки, он очень боялся уколов и вида крови. Но тогда он пошел на укол самый первый, за что навсегда остался в моем маленьком хрупком сердце "героем" номер 1.
И вот… свалился как снег на голову!
День начался обычно — я почти самая первая пришла в школу (как это происходило обычно со мной), уселась на стоящий в холле диванчик и привычно сунула в уши наушники-капельки. Включив музыку, я планировала еще минут двадцать подремать — мне никто особо не мешал. Все знали, что это чревато последствиями.
Но мне очень нагло помешал какой-то парень. Он не проронил ни слова, не сделал ни одного противозаконного жеста, и на первый взгляд казалось, что молодой человек сидел совершенно спокойно, не стремясь хоть как-нибудь помешать моему утреннему сну. Но… он смотрел на меня! Смотрел с нескрываемым любопытством, пробегаясь по мне изучающим взглядом — я буквально чувствовала прикосновение невидимого сканера.
Парень был мне незнаком. Я была более чем уверена, что раньше в школе этого мальчика не видела. Более того, он выглядел очень взрослым, а соответственно был примерно одного возраста со мной — это значило, что он мог предположительно учиться в старших классах. За исключением одного 'но'. Я, как не последняя активистка школы, как человек, знающий почти всех старшеклассников (сама училась в 10), была более чем уверена, что этого человека никогда не видела.
— Чего пялишься? — не совсем вежливо спросила я, недовольная, что меня отвлекают от привычного распорядка дня.
— Нравишься, — с вызовом ответил он, а на лице заиграла улыбка объевшегося Вискасом кота. У меня, впрочем, кота никогда не было, зато теперь я точно знаю, как выглядят переевшие коты. Вид у них весьма смешной.
Вот это поворот! — как сказала бы моя одноклассница Ася, обожавшая эту фразу. Таким нахальным голосом было произнесено это 'нравишься', что я — человек, которого трудно смутить или вогнать в краску — на миг растерялась.
— Я счастлива! — фыркнула я, всем видом демонстрируя привалившее 'счастье'. — Надеюсь, высказав мне свои пламенные чувства, ты соизволишь перестать глазеть на меня? Выпученные страстные глаза неудачных героев-любовников не входят в мое ежедневное меню.
На этом я посчитала себя достаточно свободной от чужого внимания и действительно задремала. Мне стало все равно, смотрит на меня этот недоделанный красавчик, или я ему после моего резкого отказа стала безразлична. Да, такая вот я была шипастая и клыкастая, и не хотела стать объектом постоянного внимания этого подозрительного типа.
Вдруг он окажется маньяком? И будет за мной следить?
А ведь он был симпатичный, — вдруг подумала я. — Наверное, даже очень симпатичный, насколько я разбиралась в последних тенденциях. Именно такие 'сладенькие' мальчики были сейчас в моде и пользовались грандиозной популярностью. Если бы рядом со мной была Инга, она бы мне уже давно заткнула рот, не позволив препираться из-за какой-то глупости с малознакомым, но вполне привлекательным парнем. К тому же, она бы меня всячески нахваливала этому красавчику, чтобы он нисколько не усомнился в моей уникальности и идеальности.
Да-да, меня можно и такой описать!
Как-то раз один молодой человек, с которым меня усердно сталкивала дорогая Инга, сказал ей: 'Эта Соня — невыносима! Ей палец в рот не клади, проглотит, не успеет и секунды пройти! Я ей слово, она мне десять в ответ — да такие слова, что волосы дыбом встают!'.
На что моя драгоценная подруга ответила: 'Зато не будет поводов для ревности! Такими темпами Сонька всех женихов разгонит!'.
Что правда, то правда.
