В общем, разбудил меня в тот день только первый (предупреждающий) звонок на урок. Я резко подскочила с дивана (почему-то ребята, стоявшие поблизости от меня, довольно заржали — я не обратила на это внимание, так как, искренне веря в доброту окружающего мира, думала, что компания смеется над своими шутками). Сначала я была жутко зла, что так надолго заснула, а меня никто не разбудил — обычно эта ответственная миссия возлагалась на Ингу, но подруга приехала только лишь два дня спустя из Китая, где отдыхала на каникулах. Потом я расслабилась. Учителя относились ко мне очень хорошо (иногда называя лучиком света в темном царстве, воруя слова Добролюбова), поэтому (по идее) никак не должны были отреагировать на опоздание.
Но не тут-то было. С моим приходом одноклассники как-то заметно притихли, с необычайным интересом уставившись на меня. Потом раздался единственный тихий смешок откуда-то с последних парт, и уже через полминуты все ржали… как кони! Даже преподавательница едва сдерживала улыбку и по-доброму смотрела на своих учеников, с интересом же она поглядывала на меня.
Что-то не так! — заподозрила я.
— 10 'Б', я жду тишины, — постучала ручкой по парте учительница. — Все-таки вы воспитанные дети! Сонечка, милая, что у тебя не лице?
— А что у меня на лице? — несчастно спросила я.
Кто-то самый умный с первых рядов трагическим голосом сообщил мне неприятную новость — кто-то на моем лице оставил маленькое послание, содержание которого было следующим: (на лбу) 'Твой неудачный герой-любовник с выпученными страстными глазами', (на подбородке рисунок маленького сердечка) 'Надеюсь, теперь все знают, как ты мне нравишься'.
Я была относительно спокойна. То, что глаза метали молнии (да такие, что сам Зевс должен испуганно залезть под стол и прижать к телу коленки), не значило ровным счетом ничего — для тех, кто не был виновен в этом кощунственном покушении на мою репутацию. На друзей я вовсе не обижалась. Ребят я прекрасно понимала: если бы на моем месте оказалась любая другая девушка с таким мейк-апом, я была бы в числе первых, кто бы разразился ужасающе громким смехом! Гораздо важнее сейчас разыскать этого неудачного героя-любовника и отомстить ему так, чтобы его думательное между ногами место навсегда осталось неудачным.
Я вспомнила фильмы о железном человеке, когда легендарный Тони Старк в своем костюме фокусировал взгляд на каждом человеке и мог моментально получить о нем всю необходимую информацию. Почувствовав себя несчастным героем, я останавливала тяжелый взгляд на каждом однокласснике, и их честные глаза красноречивее всех говорили, что они знают виновника торжества, но навряд ли его выдадут.
Неужели тот самый парень оказался каким-то авторитетом? Или он так быстро заслужил благосклонность почти всего класса? И, если бедных девушек я еще могла понять (как-никак, а такому красавчику трудно отказать), то политику парней понять было сложно. Уж в них-то я почти не сомневалась и верила, что все мы тут настоящие друзья.
Предатели!
Но высказать все, что я о них думаю, мне жестоким образом помешал стук в дверь. Сначала в проеме показалась наша классная руководительница — статная дама энных лет, которая своей харизмой и непосредственностью могла задавить любого человека. Конечно, ее мнение априори было самым главным, а непослушание считалось самым нижайшим оскорблением ее величества.
Следом в класс вошел ОН. Я это сразу поняла, так как все мои нервные окончания напряглись еще до того, как я увидела своего обидчика. Он был совершенно спокоен, делал искренний вид, что видит всех в первый раз, а мое разрисованное лицо никоим образом его не касается. Он же честный мальчик, к тому же сегодня видит меня первый раз. И вообще: моя хата с краю.
Однако его хитрые наглые глаза просто визжали о неописуемом счастье. Он наверняка считал, что я, как порядочная леди, непременно закачу скандал в самых лучших традициях голливудских фильмов. А он — весь такой честный — спокойно всем объяснит, что он тут только первый раз, и тем более не стал бы обижать эту восхитительную скандальную особу.
Обломись. Больше, чем быть обиженной и униженной, я не люблю закатывать эти самые скандалы. Боязнь громких звуков, знаете ли, та еще штучка!
— София, что у тебя на лице? — учительница явно хотела всему классу объявить какую-то грандиозную новость (кажется, связанную с тем самым 'тихим' парнем), но ее несказанно шокировал мой внешний вид. — Объяснись.
— Это случайно, Валентина Васильевна, — робко отвечала я, зная, что властная женщина от подчиненных ждет только покорности. — Кто-то решил подшутить надо мной. Я не знала. Правда!
Валентина Васильевна была женщиной, твердо уверенной в том, что она-то прожила много лет и на своем веку чего только не повидала. Поэтому, наверное, у нее в мозгу стоял какой-то датчик, фильтрующий честные и нечестные ответы. Обработав полученную от меня информацию, она быстро продиагностировала ответ и решила, что в нем больше правды, чем вранья.
— Хорошо, Сонечка, но все же сходи в туалет и смой этот ужас!
