Они высадились на древнем причале, еще более покосившемся, чем первый, и пошли по крутой тропе вверх по скалистому склону острова. Комако отцепила фонарь, и теперь его слабый свет освещал пересеченную корнями дорожку. На вершине склона возвышались руины. Из каменных развалин, темнея, вздымалось огромное сплетение ветвей. Это был тот самый огромный вяз.
Раньше здесь располагались несколько зданий, некогда бывшие надежным убежищем, но все они давно разрушились. На острове царила жуткая, призрачная атмосфера, как будто за ребятами что-то наблюдало. Чарли последовал за Комако и Рибс в единственное уцелевшее здание с давно сгнившей крышей, служившее ранее монастырской часовней. На полу не хватало каменных плит, повсюду росли кусты и высокая трава, под ногами шуршали высохшие листья. На месте прежнего алтаря теперь возвышалось огромное молчаливое дерево с тянущимися во все стороны массивными корнями.
Комако не повела их так далеко, а остановилась у небольшой ниши в южной стене, опустила фонарь и смахнула с земли сухие ветки с листьями. Под ними обнаружился деревянный люк. Схватившись за кольцо в его центре, великан Оскара легко поднял заскрипевшую откидную дверцу. Изнутри повеяло затхлостью. Вниз, исчезая в еще более глубокой тьме, спускалась каменная лестница.
– Э-э, погодите, нам
– Ты же не боишься темноты, Чарли? – усмехнулась Комако. – И вообще, что там может быть такое, что способно причинить тебе вред?
– Чарли ничего не боится, – сказал Марлоу.
Комако подняла фонарь, отбросивший на ее лицо кривую тень.
– Это правда, Чарли? – мягко спросила она. – Ты и вправду ничего не боишься?
Мальчик сглотнул комок в горле.
– Есть и другой вход, – раздался голос Рибс. – Настоящая дверь, за поворотом впереди. Но она заперта.
– А ключ у доктора Бергаста, – объяснил Оскар.
– Р-ррр, – недовольно зарычал его великан, до сих пор державший люк открытым.
– Дай-ка угадаю, – пробормотал Чарли. – Этот путь ведет в склеп?
–
Рибс ткнула Чарли в плечо:
– Эй, знаешь, чт
Оскар нервно захихикал, и его высокий смех эхом отдался в глубине туннеля.
– О боже, словно маленькие дети, – пробормотала Комако и оглянулась на Марлоу, внезапно смутившись. – Не обижайся.
Но Чарли продолжал всматриваться в темноту.
– Повторите еще раз: чья эта была идея?
– Рибс, – ответила Комако.
– Ко, – выпалила Рибс.
Марлоу взял Чарли за руку.
– Моя, – произнес он почти шепотом.
Великана из плоти они оставили ждать в нише разрушенного монастыря, в клубах тумана. Рибс в своей ехидной манере предположила, что его запах может отпугнуть Паука от разговора с ними; когда Оскар запротестовал, Рибс предложила проголосовать. Все руки вздернулись вверх.
И вот они спустились в катакомбы, пять призраков в бледных одеждах. Тусклый свет фонаря отражался от каменных стен, слышалось мерное капанье воды. Чарли шел рядом с Марлоу, положив руку ему на плечо и осторожно помогая ему прокладывать себе дорогу. Лестница вывела их на узкий проход с маленькими, вырубленными в скале окошками, вдоль которых лежали кучки костей с черепами наверху. Это были монахи давно минувшей эпохи. Казалось, что они рассматривают незваных гостей своими пустыми темными глазницами.
По мере того как они двигались вперед, Чарли оглядывался по сторонам: потолок терялся в тени, а слева и справа открывались всё новые проходы. Кое-где на стенах виднелись странным образом подвешенные за древние одежды мумифицированные останки монахов, сморщившиеся до размеров детей. Однако пол был сухим и мягко шуршал под ногами. Здесь царила такая тишина, какой Чарли не слышал никогда. Она буквально звенела в его ушах каким-то колокольчиком.
Так ребята прошли пять, затем десять минут. Вскоре проход сузился, а потолок опустился настолько, что Чарли был вынужден пригибать голову. Зато кости мертвецов больше не попадались – их окружала только темнота длинного туннеля. Чарли ощутил локтем вылезший из стены извивающийся корень дерева. Он словно указывал им путь. За ним следовал второй, потом под ногами появился третий, и вскоре пол и стены туннеля стали полностью покрыты корнями, пробивающимися сквозь камни и мягкие крышки гробов древних монахов. Чем глубже они спускались, тем больше корней им приходилось перелезать и тем чаще пригибать голову, пока ребятам не стало казаться, что туннель вовсе не прорублен в камне, а сплетен из корней, будто они спускаются к самому сердцу чудовищного дерева.
Чарли почувствовал, как Марлоу в темноте нащупал и крепко сжал его руку.
– Всё в порядке, – пробормотал он то ли мальчику, то ли себе самому, но это было неважно, все равно его слова никого не убедили.
