«Я начальник 22-го цеха, который обслуживал всю эту площадку. Называем типа ЖКУ. Мы даем сюда газ, воду, электроснабжение полностью, и смотрим за всеми этими системами. У нас заводское водоснабжение, но сейчас оно разбито полностью. Воду подают «Воды Донбасса» и наши донецкие. Подают нефильтрованную воду, которую надо кипятить пятнадцать минут, не меньше. Тогда, может быть, можно потреблять. В начале июня начался обстрел нашего района. Стреляли всеми видами снарядов. Начиная с «Града». Стреляли в основном Пески, пос. Тоненький и г. Авдеевка. У нас есть пос. Авдеевка, вот оттуда шли мины, «Грады», тяжелые мины, средние, малые. Вооруженные силы Украины там стояли. Стреляли Вооруженные силы Украины и из разных батальонов. Ну, нам же их не перечисляли. Здесь рвались снаряды. Очень много погибло мирных жителей. Вот мы сейчас стоим напротив 16-го дома. На первом этаже погибла женщина, сразу. Упала мина, ее убило, дочку ранило. Потом в этот дом попали в крышу. Хорошо, что крыша двойная, но все равно пробили мины. Сейчас мы пытаемся сделать ремонт. Я этот завод строил пятнадцать лет назад. Построил все цеха. Зайдя в завод, я увидел такие разрушения завода. Вот есть цех РМЦ. Ремонтномеханических работ. Три пролета упало. Нет этого цеха. Потом сгорел цех РЦСС, который изготавливал всю столярку. Он полностью сгорел. Другие цеха тоже пострадали. А вот на этой площади завода пострадало заводоуправление — часть заводоуправления полностью сгорела. Как раз по нему стреляли зажигательными снарядами, поэтому оно и загорелось. Крыша была деревянная, поэтому и загорелось все. Разбили гараж — он не подлежит восстановлению. Разбили воинскую часть, с которой тогда ушли. Оставили воинскую часть, командир, между прочим, распустил их, а сейчас его судят. Вот я только недавно по телевизору это видел, что судят этого командира там в Киеве. За то, что он отдал детей своим матерям, чтобы их тут всех не поубивали. Потом пожарную часть разрушили, все заводоуправление разрушили. В общем, здесь на площадке получился не жилищный фонд, а хаос. Военных объектов здесь никаких не было абсолютно. Тут были обыкновенные люди, в каждом общежитии жило по 600 человек. У нас были и семейные общежития. Студенты жили. Вот тот весь ряд занимали студенты. Но сейчас институт разбит полностью. Студентов, вы видите, уже нет никого.
