Женщина: «Уже живем. С собаками, кошками. Всех принимаем. Всех бездомных. За водичкой, черт-те куда ходим. Воды нет, тепла нет. Канализация замерзла. Что вам еще сказать. Окон нет. Кто, что даст, тем и питаемся. У нас пока что еще свои запасы есть. Что вам еще сказать. Холодно. Две недели жили в подвале, там вообще нет отопления. Сейчас, правда, там у нас буржуйка. Короче, без работы остались. Без всего. Много еще людей осталось, и дети есть. А говорят, что в Дебальцеве никого не осталось. Народу много. Вот сколько там в бомбоубежище. У нас человек двадцать. Небольшой подвал у нас под домом. И так народ выходил. Много народу. Всем не уехать. Куда ехать? А перемирие в сентябре 2014 года? Где-то бахало. А в сентябре с 3-го на 4-е мы думали, что нам уже все. Поздравляли нас с днем освобождения Дебальцева. Повылетало все. С четырех сторон».
Марина Николаевна: «К нам приезжало украинское телевидение. И заказывали они музыку. Как только они на экране, сразу бомбят город. И потом говорят, что это бомбили не они, а террористы российские. С нескольких позиций обстреливали город. Заготовленное телевидение уже на месте украинское. Все город побили. Мы вылезли из подвалов, и начинают они бегать — украинские корреспонденты. Естественно, на экран подается факт — обстреляли российские террористы. Их (журналистов) приезд был таким страшным. Мы даже боялись. Обстреляли нас с четырех сторон на свой праздник».
Женщина: «Любой праздник, и мы в подвал. А там есть очевидцы. Что же вы хлопцы, говорим, делаете? А они нам: «Что, суки, боитесь?» И пошел. Этот придурок с передвижным этим, подъезжает и сбивает все. Ездит по городу машина с пушкой. Бум, естественно, отдача куда? В город. Типа уже те стреляют. Огневая точка. Он тут стрельнул, там стрельнул. Специально все. Конечно. И еще им за разрушения доплачивали, нам казалось. За разрушение города. Зарплата у них небольшая. Они базируются в школах, вон горбольница, вон больница железной дороги, они там окопанные полгода сидели. Центр занятости, в Доме пионеров, я там работаю. Тоже они там были. Люди в подвале. Укры — в помещении. Я пришла на работу. А он выскакивает с пистолетом на старую бабку. Стой там. Это я на работу пришла. «Дайте директора». — «Стой, я тебе сказал». Весело нам, хлопцы. То есть они сами провоцировали огонь. И показывали в СМИ, что это делает Россия. А еще говорили так интересно. Что кто уехал, то это украинцы, а те, кто тут остался, то террористы. Раз они на территорию Украины не уехали, значит, они террористы и их можно бить. Так что мы остались тут террористы. Вот посмотрите на нас. Ну, а нам Россией быть хочется. Ой, очень хочется. Наше богом забытое Дебальцево знают, наверное, во всем мире. Тихий ужас. Мы в подвале с буржуйкой. Да, у нас детский дом более-менее уцелел. Пленкой окна забили. Так что, слава богу, печка горит. Будем выживать. А как жили при украинцах? Ой, ребята, лучше не спрашивайте. Врагу не пожелаешь такого. Все было, это ужас, что творилось. Вот не видели? В каждый дом танк заезжал. Частный сектор. Возле дома танки стоят, стреляют. Чего. И дети там. Выводили за город. Они с частного сектора стреляли. У нас вон прямо возле детворы стояло. Хватило так, что уже за семь месяцев. А отношение к нам со стороны военных? Вот ты идешь и на колени сразу ложишься. Это уже в последнее время, а поначалу вроде нормально. А потом на колени ложись, и все. Документы даешь, а в ответ: «Что ты мне тычешь свои документы?» [347].
Семь месяцев Первомайск находится под обстрелом. В своем интервью британскому журналисту Г. Филлипсу жители Первомайска Максим и Олег показывают свою квартиру, разрушенную в результате попадания снаряда, выпущенного украинскими вооруженными силами в феврале 2015 г. С их слов, обстрел велся из с. Троицкое, где расквартированы украинские военнослужащие. Дети разрушенного многоквартирного дома в возрасте от 6 до 14 лет вынуждены жить в подвале, так как обстрелы продолжаются практически ежедневно. И дети, и взрослые желают скорейшего окончания войны. Ниже приведен полный текст интервью.
Г. Филлипс: «Здесь центр Первомайска. Там в ванне кто-то был вчера, когда начался украинский артобстрел. Это была ночь. Это четырехэтажный дом, гражданские квартиры. Цемент везде, щебень везде. Тут была гражданская жизнь. Нормальная гражданская жизнь, которую сейчас просто полностью уничтожают здесь. В Первомайске идет обстрел без перерывов».
