Анна: «Не желать зла никому. Ничего плохого не желать. Покажите это по всем каналам. Если у вас получится. Покажите всем. Стреляли из Дзержинска. Там видно было. У нас у Кати был день рождения. Двадцать первого мая. Были взрывы, трассирующие пули летели, направляющие оттуда. Тоже свист такой был характерный. У блокпоста упал снаряд, мы даже присели во дворе. И то же самое было вчера, и попало в наш дом. Я не знаю, зачем они стреляют в мирных людей. Они это делают с какой-то агонией. Потому что беспомощные, собственно, они ничего не могут сделать. Они просто истребляют, детей и людей, которые им ничего абсолютно не сделали. И боятся воевать против наших военных, потому что они могут дать отпор. Поэтому они убивают мирных жителей. Мы столько сил, столько любви туда вложили в этот дом. В каждую розочку, в каждую беседку. Навес мы с мужем строили. Все. Мы так старались. Нам сено привезли. Мы должны были сено коровке заготавливать. Мы такие счастливые, у нас такой хороший день был. Мы только сидели, обсуждали, как мы счастливо живем, как у нас много детей. И какое у нас счастливое будущее. Как нам тихо и спокойно. В один момент они взяли и все разрушили. Мою семью исковеркали. Мою девочку, моего мужа любимого. Без которых я не могу жить. Я не знаю, как я без него просыпаться буду. Я дышать без него не могу. Я не знаю, как дальше жить просто. Я бы все отдала, чтобы они жили. Лучше бы мне оторвало все конечности, но чтобы жил он и моя девочка. Остались живы. Я, когда увидела это своими глазами, я не знаю. Я не могу сейчас успокоиться. Я не могу представить завтра, как их положить в землю. Мою девочку, которую я растила. На все театральные ходила. На все дизайнерские кружки. На манекенщицу, ее показывали по Интернету, по телевизору. Она самая красивая девочка была в классе. И в школе тоже. Как я ее завтра изувеченную буду закапывать в землю. Покажите им всем, что они творят с людьми, которые им ничего не сделали. Мы не военные, никакие не диверсанты и не террористы. Мы просто люди, которые хотели жить счастливо. Скажите им всем. Нельзя так делать. Нельзя калечить человеческие жизни. Мы ничего плохого не хотели. Мы просто жили на своей земле. В доме, в который мы все вложили для детей, чтобы все было хорошо. Теперь дети мои маленькие, лежат по отделениям. И кроха моя в морге. Я не знаю, как с этим жить. Не знаю. Я всегда мужу говорила, что если с тобой что-то случится, то мы все не выживем. Я не знаю даже, вот я выйду из больницы, куда мне идти. Родители живут на Строителе, у них там вообще каждый день бомбежки. У нас тоже разрушенный дом. Я не знаю, куда их спрятать, чтобы их не добили. Этих двух маленьких, совсем маленьких детей. Куда их деть, чтобы они не пострадали. Я их чудом спасла. Я даже забыла, что у меня рука оторвана. Я вот так вот одной рукой их выносила. Мальчика доставала из-под завала. Руку колготками перевязала, и вот так вот одной рукой я их выносила. Потом приехала МЧС и откопали мужа с девочкой. Их там всех убило. Мне все время кажется, что у меня рука немеет. Я все время забываю, что ее нет. Она болит очень. Мне тридцать один год, и я инвалид. У нас еще были такие планы, такие мечты на будущее. Ремонт хотели доделать, хотели сделать детский уголок, площадку, в доме. Теперь нет ни дома, ни огорода, ничего. Даже собаку убило. Вы бы видели, что произошло с детской комнатой. Я услышала свист, забежала в дом, сказала — ложись, и в этот момент я услышала в голове сильный шум. Я очнулась оттого, что меня придавливает металлическим чем-то. Я не могла выбраться и начала кричать: «Юра, освободи меня, я задыхаюсь». Потом сосед меня достал. И начали опять стрелять. И он убежал. Он раскопал меня и убежал. Я забежала в дом, и упал второй снаряд. Потом услышала, как плачет сын. Я его начала из-под грунта выкапывать. Сына. Он в ясли ходит. Потом начала их звать. Их сильно глубоко засыпало, я их не могла достать, потому что очень сильно их засыпало. Мы долго ждали «скорую». Я перетянула руку.
