Я врач. Я ревматолог. Я медик. Я в больнице этой десять лет проработала. И теперь никогда не смогу работать с одной рукой. Я Милану даже сегодня не смогла обнять. Мне кажется, что у меня есть рука. Я забываю. Я ее пытаюсь кормить и не могу даже взять ее, двумя руками. И Захар сегодня открыл глазки, и его я не могу двумя руками обнять. Он такой радостный был, что я пришла. Глаза открыл. А потом начался гром, он говорит, где-то бабахает. Закрыл глаза и больше не открыл. Приезжал городской окулист. Он даже тогда не открыл глаза. Он боится и постоянно домой просится. Но там дома нет. Родители были там вчера, говорят, что просто ничего нельзя там восстановить. Там все просто под снос. Все же мы по кирпичику там складывали, мы так старались. Он так любил этот дом, Юра. Он в пять утра каждый день вставал. Огород поливал. Он настолько следил за чистотой, у нас во дворе всегда красиво было. Все в цветах всегда было. Я не знаю просто, как дальше сложится жизнь. Благодаря им. Благодаря Петру Порошенко. За что он так сделал. За что мою девочку сейчас хоронят из-за него. Кому нужна эта война? Я сегодня заснула чуть, просыпаюсь, мне кажется, что я дома, дети бегают. Просыпаюсь в палате, а у меня нет руки! Мне все время хочется пошевелить пальцами, а их нет. Я забываю об этом. Я не знаю, как я с ними, маленькими, буду, с крохами. Без мужа, без любимого. Без дочечки своей. Не знаю. Мы ехали, я всю дорогу плакала. Меня брат вез. Говорит: «Жизнь продолжается». Я говорю: «Разве это жизнь». Я не знаю, как дальше жить. Как их поднимать. Я не смогу даже газ себе зажечь. Я не могу одеться даже сама. Зачем именно в наш дом. Мы так счастливо жили. Так долго это все наживали. У нас так прекрасно все было. Мы добились того, чего хотели. А они взяли и вот так все разрушили за один момент просто. Забрали все. Всю мою жизнь забрали. Что им после этого еще сказать, я не знаю[356].
Мне руку вырвало. Мне сердце вырвали. Тяжело, конечно. Я не знаю, как это все перенести. Благо у меня есть отрада маленькая. Есть для чего жить. Они мне скучать не дадут. И это придает мне позитива. Захар, ну посмотри на меня. Видишь, глазик уже у него более-менее нормальный. Мне хочется руку, но это не раньше, чем через полгода. Главное, что я осталась живая и дети мои. Мне кажется, что остальное все, как-то Господь меня проведет. Если он сохранил мне жизнь. Жалко, конечно, Катю. Фотограф, даже когда фотографировал, сказал, сколько детей ни фотографировал, таких еще не видел, таких девочек красивых. Юру жалко. Никому плохого не сделали. Вижу их каждый день. В глазах стоят обугленные все. Она все время говорила, когда же уже моя сестричка родится. Она вообще такая добрая была. И любила и Захара, и всех. И как мамочка носилась за ними. Захару сказки читала. Большую часть времени Захар с ней проводил, в огороде или еще где-то. Он сейчас остро ощущает эту утрату. Психолог заходила вчера три раза. Захар пообщался с психологом и говорит, там вообще со всеми подружился. И такая дружная обстановка тут. В Горловке, конечно, это все страшно, мне почему там страшно и было находиться. Из-за взрывов. А так тут подальше от всех этих взрывов. Ощущение безопасности. Доченька, на папу сильно похожа. Она, когда родилась, ему сразу ее в руки дали. Захар, это твоя сестричка, Милана. Ты будешь ее защищать, как твоя старшая сестра. Единственный мужчина в семье».
Захар: «Я защищать буду. И прятать буду».
Анна: «Травма у него, конечно, серьезная, психическая. Но по сравнению с тем, что было… Он вообще не спал. Милану я сегодня уже сама переодевала, купала уже в ванночке сама. Мне с ней там неудобно было. Мы лежали в разных корпусах, и я каждые три часа ходила кормить ее. Мне удобно, что мы в одной палате находимся. И им лучше, сын от меня вообще не отходит. Там пресса была, а так ему тут нравится вообще. Что я рядом постоянно нахожусь. Ну и мне полегче, что не ходить туда-сюда. Я так рада, что мы сейчас здесь находимся. Благодарна очень, что нас вывезли. У меня ощущение безопасности сейчас. Я считаю, что мне повезло. Благодарна всем, кто меня сюда эвакуировал. И кто принял меня здесь. Вообще всем, кто откликнулся. Спасибо»[357].
Интервью у жителей Горловки, переживших наиболее сильные обстрелы города в мае 2015 г. брали и другие журналисты. Например, журналисты 17-го телеканала поговорили об обстрелах с жителями р-на Комсомолец г. Горловки. Большинство опрошенных задают один вопрос: «За что?», потому что никаких ополченцев в этом районе нет, а обстрел ведется со стороны г. Майорска, где расположены украинские вооруженные силы.
