Мужчина: «Вот воронка от попадания снаряда. Вот, собственно, там можно еще увидеть остатки снаряда. Выкапывайте, если хотите. Опять, видишь, направление? Вот он наш любимый Майорск. Слышим от ОБСЕ, что это мы шестнадцать раз их обстреливали. Мне всегда хочется задать вопрос им, этим ОБСЕ. Это же как надо, как надо извернуться, чтобы пойти к ним в гости и поставить пушку. Прийти сюда и сказать, что это я сам себя обстрелял. Смотрите, осколки насквозь пробили трубы. Даже видно, вот она прилетела. Вот смотрите».
Женщина: «Вот у нас тут Дзержинск, и на нас все время летит. По кругу здесь везде все побито. У меня грудной ребенок. Годик. Вот через стенку девочке два годика. Прямо на день рождения дитю подарок сделали. Все, никакой гуманитарной помощи у нас нет. Муж не работает, потому что шахта не работает. Им не платят. Я ничего не получаю, и живите, как хотите. Если бы не родители, уже бы давно с голоду все померли. Вот и все».
Надежда Муровицкая: «У нас два годика было девочке. Ребенок уснул на одном краю дивана. Слышим — бабах. Выключился свет, я упала на пол. Ползу к ребенку. Очень долго дверь не могла открыть. Света не было. Потом к нам пришла соседка с фонариком. Посветить. Я доползла до дивана. Взяла ребенка, он спал. Конечно, потом она заплакала. Я дала соску, взяла на руки. К нему выхожу, соседи спрашивают, вы живые? Дома? Я говорю, да. Все нормально. Все живые. Хотелось бы, конечно, пожелать, чтобы они такого не знали и никогда не видели, что происходит у нас» [358].
Мужчина: «Направление вот, мы стоим как раз сейчас лицом туда. Кудю-мовка, Кодымо, Артемово. Вот, видите, тут снаряд. Там мы, при всем моем желании, не можем стрелять. Потому что нас там нет. Я просил бабушку не вынимать осколок. Бабушка его выкинула. Видите, оно насквозь. Сквозные. Прямо шифоньеры насквозь пробивает. «Бабушка, здравствуйте, это опять мы. Можете рассказать прессе, пригласили из Донецка. Что осталось, что пробило. И когда стреляли. Пожалуйста, выйдете. Если вам не сложно».
Любовь Пономаренко: «Это сильно пострадал вот этот дом. И наш вот тут, это вот. Пойдемте туда, посмотрим. Осколок вытянули сами. Убираю только. Вот дырка. Здесь дырка».
Александр: «Живем как все. Все может быть. А мы в подвале сидим. Как стемнеет, и начинают бахать. Не каждый день, но стреляют. Мы никого не трогаем. Мы мирные люди, здесь все такие же сепаратисты, как все жители. Мы мира хотим. Сколько это уже будет продолжаться. Во время обстрела дома был. Где-то часов в одиннадцать это было, 21-го числа. Ничего не понял. Когда вышел, уже все в дыму, в пыли. Ничего не видно».
Мужчина: «И еще покажу, где всю ночь горел трубопровод, потому что под обстрелами никто не будет. Вот видишь? Смотри. Обрати внимание на направление. А вот там, мальчики, у нас Дзержинск. Вот там Фенольная. То есть там шахта «Южная». Это надо быть жестким спецназовцем, чтобы утащить туда на их территорию свою пушку. Жахнуть. И приехать сюда и рассказывать, как мы сами себя тут обстреливаем. Вот, видите, тут прямо вынесло кусок трубы. И она загорелась. Все это починили. Вы видите следы. Пробивает насквозь. Было три трубы. То есть хороший боеприпас. Фугасного действия. То есть деревья, все сечет. Контактная мина».
Валентина Павлеченко: «Мы украинцы. У меня в Славянске живут дети, внуки. Не хотелось бы быть где-то совершенно отдельно от Украины. Хочется, чтобы просто был мир. Я даже не знаю, как сказать. Я не могу сказать, что мы хотим в Россию. Мы преданы. Мы любим Украину. Мы прожили здесь. Ну, так как отношение нашего правительства к нам местным, Донбассу, когда нас не считают за людей, то мне просто не хочется жить на Донбассе» [359].
Британский журналист Г. Филлипс в больнице Горловки побеседовал с двумя сестрами — пенсионерками Галиной и Надеждой, получившими ранения 30 мая 2015 г. во время очередного обстрела Горловки, и их родственниками. Их было три сестры, младшая сестра в результате обстрела погибла, 68-летняя Надежда получила ранение ног и брюшной полости. В больничной палате находятся и другие пострадавшие женщины. У одной раненой женщины 14 февраля 2015 г. в результате обстрела Вооруженными силами Украины погиб сын 46 лет. Приводим текст интервью полностью.
Галина: «Вышли вчера на огород посмотреть с сестричкой. А тут летит, они не опомнились и не узнали, что это такое. Она уже вся в земле, в осколках, а сестра убитая рядом лежит. Сестра убитая. Трое сестер. Хоронить сейчас надо. Эта вся раненая, а сестра… Младшую самую убили. Паразиты, когда вы уже насытитесь этой смертью. Ну, вот еще двое кто-то. Еще двое на Бахмутке кто-то. С Калиновки там везли. Какие эмоции? Плачем все время. Ей вот сестру хоронить, она раненая. Какие эмоции. Голова вот такая».
