– Кнут ли, пряник, – все фигня на постном масле. Возвращайся, займемся нашим углем…
Но настроение у Шаопина было тяжелое. Что-то было в этом такое, совершенно не желавшее укладываться в мыслях – как его привычные черты и этот новый, уродливый шрам на лице. В сущности, ему не было особого дела до самих документов, но от них мысли тоскливо потекли к будущей жизни, обремененной новыми сложностями.
На следующий день Шаопин с вещами в руках тихо покинул провинциальный центр. В полдень он вернулся на шахту после долгой отлучки. Вышел из машины перед управлением, вскинул голову и посмотрел на высокий обогатительный корпус, на величественные груды шахтного отвала и на черные кучи угля. Теплый ветер тянул сквозь желто-зеленые горы, на голубом небе сияла вечная улыбка солнца.
В ушах смутным эхом отзывался легкий посвист песни. Она была полна пылающей ярости, воспевавшего молодость и жизнь.
Шаопин поднялся на холм и быстро зашагал на восток вдоль полотна. Издалека он заметил покрытую алым платком голову Хуэйин, мальчика в красном галстуке и резвого пса с медным колокольчиком, который со всех лап бежал к нему навстречу…