Перед началом соревнования Шаопин несколько раз наказал ему не пялиться по сторонам, просто бежать вперед. Когда ребята замерли на старте, родители собрались по обе стороны беговой дорожки и дрожали от напряжения, словно бежать предстояло им самим. Шаопин с Угольком протиснулись сквозь толпу, готовые в любой момент крикнуть: «Давай, поднажми, Минмин!»
Едва прозвучал сигнал, как дети по-заячьи рванули вперед. Взрослые понеслись вдоль дорожки, выкрикивая имена и прозвища, переживая, стараясь помочь. Голоса взлетали к самому небу. Шаопин с Угольком бежали вместе. Шаопин вопил:
– Минмин, давай, Минмин, давай! – В этот миг он словно бы сам стал ребенком, страстно желающим только одного – победы.
Запыхавшийся Минмин первым пересек финишную черту. Шаопин обхватил его руками, засмеялся, закричал и покатился с ним вместе по земле. Уголек рванул вперед и присоединился к общему веселью.
Когда Минмин гордо взошел на чемпионское место и получил почетную грамоту и пластиковый пенал, Шаопина переполнила гордость. Он был тронут этим гораздо сильнее, чем своей собственной наградой. Уголек рывком вскочил на помост, закинул на Минмина передние лапы и кинулся лизать ему руки, чем изрядно всех рассмешил.
После соревнований они вернулись домой, как победоносные солдаты. Хуэйин была так счастлива, что не знала, что сказать. Они вместе прилепили новую грамоту рядом с красовавшимся на стене дипломом «примерного ученика».
Только после ужина, когда стало совсем темно, Шаопин, совершенно счастливый, покинул дом Хуэйин.
В последний день восемьдесят четвертого года в Медногорске выпал первый, едва заметный, снег. Когда около полудня выглянуло солнце, он мгновенно стаял. После зимнего солнцестояния прошло не так много дней, и в воздухе не успел разлиться настоящий холод. Земля все еще казалась чуть влажной.
В домишках и пещерах Речного Зубца жарили, парили, варили… Воздух был напоен запахами. Хотя на руднике не праздновали «заморский» Новый год так, как в больших городах, но и не относились к нему свысока. Самое малое – готовили большой обед, чтобы проводить год старый, уходящий. Ждали завтрашнего дня, с которым откроется заново отсчет дней, – и тут уж не обходилось без традиционных пельменей.
Пока на поверхности все ощутимее чувствовалась атмосфера праздника, тысячи горняков трудились не покладая рук в забое. Подземные работы не прекращались и в праздничные дни. Шахтеры привыкли съезжать под землю, не обращая на это внимания. Хотя все знали, какой сегодня день, они оставались спокойны.
Смена Шаопина съехала в забой в восемь часов утра. Они проработали под землей девять часов и только к пяти пополудни начали выезжать на-гора.
Непроглядно-черные полуживые силуэты, как всегда, молча появлялись из тьмы, сдавали в окошко фонари и шагали в сторону бассейнов. Стянув спецовку, шахтеры нервно прикуривали две сигареты разом и голыми падали на кафельный пол перед шкафчиками или у бассейна. Они попыхивали дымом, казавшимся особенно сладким. Снаружи уже доносился едва уловимый шум и редкие хлопки петард.
Накурившись, один за другим рабочие запрыгивали в угольно-черный бассейн с горячей водой и блаженно стонали. Они не вылезали оттуда верных полчаса. Сегодня после бассейна все ополаскивались для верности еще раз из-под крана: им предстояло натянуть на себя свою лучшую, до хруста выстиранную одежду.
Сменив грязные вонючие спецовки на новые праздничные наряды, умастив лицо, горняки ныряли в сверкающие кожаные ботинки и выходили из здания совершенно новыми людьми, сияя так, что самим становилось неловко. Уже в восемь утра им предстояло опять натянуть черные спецовки и съехать в забой, но пока – хоть несколько часов Нового года – так хотелось провести красиво.
Шаопин чувствовал себя так же. Смыв угольную пыль, он переоделся в белоснежную рубашку и темно-синюю куртку, натянул джинсы с кроссовками, а потом молодцевато выпустил белоснежный воротник наружу. Его шаги легко ложились на плиточный пол шахтоуправления – куда легче и веселее, чем обычно. Он собирался отправиться прямо к Хуэйин. Они уже уговорились о новогоднем ужине.
– Дядя Сунь!
Как только Шаопин вышел из здания, к нему подлетел Минмин вместе с Угольком. Мальчик был одет в симпатичный комплект, который не так давно купил ему добрый бригадир. На шее красовался красный галстук. Шаопин бросился навстречу и обнял малыша:
– Только подошел?
– Да нет, мы с Угольком давно тебя ждем, мама велела встретить, она там еды наготовила – ух!
Шаопин посадил Минмина на шею и вместе с веселым щенком зашагал вдоль железной дороги. Солнце – едва заметным намеком в тонких облаках – уже почти пропало за дальними горами. Весь рудник был захвачен праздничным гамом бурлящих голосов. Время от времени в прохладном влажном воздухе разносились горячие плески петард.
Хуэйин уже выставила на стол водку с закуской и стояла у двери, вытирая о фартук красные от воды руки. Она расплылась в улыбке.