Но драконы почувствовали изменения — и пронзительный визг понёсся по горам, заглушая многотысячные вопли. Вдруг один из драконов перекувыркнулся, съёживаясь в размерах, его всадник закричал, и Тео понёсся к ним. В пропасть падало двое — обнажённый мужчина и ратник.
Но через пару мгновений, под обнажённым разверзлось мерцающее марево, и он упал в это облако, чтобы больше не появиться, а серебристый дракон мчался за ратником-летуном, позабыв на время о бесновании среди оставшихся в небе шести парах.
В третьем сае отреагировали должным образом на приближение к земле оборотня — в одни плечи упёрлись арбалеты, другие ратники воздели копья, чтобы принять на них раненую тушу.
Нужно было выбирать — собственная безопасность или жизнь, одна из сотен тысяч, присягнувших Либерису. А времени на раздумье не было... Тео с помощью портала нырнул под падающего ратника — и плюх в спину подсказал: ближайший день ратник точно будет жив. Перепуганный мужчина цепко ухватился за драконий загривок.
— Тео, мы рядом! — вдруг гаркнул в голове бас Грэйга. Сюда, к вооружённому саю, неслись две знакомых фигуры — отливающая зелёным Анника и тёмно-матовый Грэйг.
— Я снял оковы с драконов, следите за ними, одного отправил к хижине, — не уточняя к какой именно, отправил зов Тео и охнул — ратник воткнул клинок куда-то рядом с загривком. А выживший оказался неблагодарным...
Тео сделал кульбит, и ратник повис на руках, не отпуская шип на загривке.
— Прыгай, идиот! — проносясь над одной из множества вершин, крикнул Тео, снова переворачиваясь брюхом вверх. Ратник то ли понял, то ли ослаб, то ли просто зацепился за камни — отвалился, и Тео снова взмыл, направляясь к улюлюкающей и посылающей в небо стрелы с опасными наконечниками толпе.
Где-то вверху и чуть в стороне метались освобождённые драконы, не всем приходило в голову стать человеком, ведь они родились рабами, как Уафа, и ничегошеньки не знали о подлинной своей сути. Меж них сновали Анника и Грэйг, уворачиваясь от стрел, без наконечников превратившихся в обычные палки. Летуны их запускали больше от бессилия, не зная, что как управлять драконами без магических жезлов.
А внизу серебристый дракон раскрыл пасть и, накрывая пламенем стотысячную массу, закрывшую собой горный перевал, начал носиться хаотично, выжигая воздетый ираниум, словно сухую траву. Испугання толпа волной начала падать на колени, закрывая голову руками. Но когда стало ясно, что пламя не причиняет вреда, копья снова взметнулись — уже без металлических наконечников.
— Эта тварь сжигает ираниум! — наконец догадался кто-то, и по толпе пошла новая волна — волна передаваемого гула. Третий сай частично растерялся, хотя некоторые, подобно летунам в небе, продолжали выпускать испорченные стрелы.
— Попали! Ранен! — закричали где-то внизу, и неуправляемая масса дружно повернула головы, а потом ринулась по склону, толкая друг друга. Всем хотелось посмотреть, как тварь, что забила в воздухе крыльями, рухнет в ущелье на валуны, торчащие голодными клыками из бурной, речной, белой ленты.
Но, достигнув разрывающих плоть клыков, оборотень вдруг исчез в блеснувшем облаке. Позабыв о драме среди летунов и двух новых драконах, не нападавших на сай, любопытная толпа сгрудилась на краю обрыва.
В эту же минуту возле столба с Мэйли Тео перерезал верёвки, поддавались они с трудом, быстро получилось вытащить только одну руку, однако на них уже обратили внимание, и несколько десятков находящихся поблизости ратников бежали к ним с мечами наперевес:
— Оборотень! Оборотень здесь! — понёсся сигнал.
— Режь! — Тео сунул в ладонь Мэйли нож, сам поднял с земли брошенное копье, ставшее без наконечника шестом, и напал на врагов первым.
Помощник ректора Зандер говорил, что в третьем сае будто бы числилось всего около восьмидесяти тысяч голов, тогда как в первых двух — по сто пятьдесят тысяч. То ли в мире Алатуса с преступниками была напряжёнка, то ли самых злостных решили всё-таки не выпускать на волю. И то, что сай не назвали полсаем, тоже заслуживало внимания.
— Шутить изволишь? — скривился Зандер после замечания Тео, когда они в первый раз возвращались от Драконьих Пещер. — Твой сарказм пахнет плесенью Мешка, подумай об этом. Мудрость нашего повелителя предполагает предвидение вещей чуть дальше, чем твой длинный язык.
— И чем же хорошо эти головорезы, чем порядочные наёмники? — улыбался тогда Тео.
— Всем. У безродных, почти у всех, есть то, что жаль терять: семья, домишко, небольшое поле или лавка. И есть надежда на чудо. Ради чего нанимались безродные? Вот ты, например, помнишь?
Тео вспомнил. Со слов Дардена.
