— Старый Чарн начинает извергаться, — заметил он. — Хочешь посмотреть? Это гораздо лучшее зрелище, чем расщелина Рэйфа, которой хвастаются на мысе Анны.
Оба они знали все это и не раз видели Старый Чарн в деле, извергающим камни и лаву со страшным грохотом. Джонни просто хотелось завязать разговор.
— Садись, — пригласила Эспер, и Джонни, повернувшись к ней, уселся на траву рядом.
— Декларация прошла, Хэсс, — сказал он. — Почтмейстер дал мне ее посмотреть до официального объявления. Это война.
Эспер застыла, не глядя на него.
— Ну, мы этого ожидали. Ополчение, надо думать, выступит, но мы-то тут при чем?!
Лицо Джонни посуровело.
— Хэсс! Как ты можешь так говорить! Разве ты забыла, как мы с тобой спасали ту рабыню? Ты ведь так горячо взялась тогда за это.
Эспер нахмурилась, подбирая нужные слова, вспоминая ту ночь и их помолвку на берегу моря.
— Конечно, рабство это плохо. Но в войне нет необходимости. Это все можно решить без драки, стоит только попробовать. И даже если она начнется, то тебе туда зачем соваться? Ты — марблхедец и рыбак.
Джонни вздохнул. Ох эти женщины! Они всегда так, даже Хэсс и ее мать. Словно недостаточно скверно без их слез и уговоров.
Он взял руку Эспер обеими руками.
— Я ухожу, любимая. Может быть, я не прав, но я ухожу.
Ясное небо потемнело в глазах Эспер. Она вцепилась в руку Джонни.
— Но почему? Зачем? Зачем? Разве мало других? Ты же никогда не был солдатом. И потом, как же мы… наша свадьба?
Слезы потекли из ее глаз. Эспер отвернулась в сторону.
— Я знаю, Хэсс, — то, что он заговорил так мягко и терпеливо, еще больше испугало ее. — Я и не стану солдатом, глупышка. Я люблю море и буду драться на море. Я вступил в команду капитана Кресси на «Айно». Завтра подаю рапорт в Бостон.
— Ты уже сделал это! — прошептала Эспер, вырывая руку.
— Я должен был, пока у меня хватает мужества. Я знал, что ты будешь отговаривать меня. Я не хочу бросать тебя, милая. Но ведь ты понимаешь, что все это ненадолго. Эти мятежники — слабаки, и в морском деле они мало что смыслят. Так что я скоро вернусь, и мы поженимся. Подумай, Хэсс, это же ненамного отличается от плаваний за рыбой к Отмелям.
— Нет, отличается, Джонни. Это совсем другое дело. Я теперь не боюсь за тебя, когда ты в море. Но что ты можешь поделать против ружей и пушек?
— Я должен пройти это испытание вместе с остальными, — твердо сказал Джонни. — Ну, Хэсс, не дуйся. Улыбнись мне, девочка. Я вернусь целым и невредимым, и тебе следует гордиться, а не огорчаться. Марблхедские мужчины всегда были первыми в бою. И твой род тому примером.
Да, думала она, и мужчин из нашего рода убивали. Эспер вспомнила голос бабушки, рассказывавшей: «Но Ричард так и не вернулся, хотя обещал вернуться…»
Она повернулась к Джонни и порывисто обняла его.
— Джонни, я так тебя люблю! Не оставляй меня…
Но его поцелуй заставил ее замолчать.
Ветер усилился и стал холодным. Брызги долетали в их убежище. Эспер, не думая ни о чем, прильнула к Джонни всем телом, словно стараясь удержать его. Потом она взглянула в его лицо, на котором было написано желание, и отодвинулась, тихо всхлипывая.
Джонни закрыл глаза и опустил руки.
— Ты права, — сказал он очень тихо. — Но нам не придется долго ждать, я вернусь еще до зимы, — он положил голову Эспер на свое плечо, и ее страх растаял от его спокойной уверенности.
Они сидели и говорили о будущем, пока не стало смеркаться.
Когда они спускались на яхту, Эспер была спокойна. И в самом деле, глупо было так выходить из себя! И вдруг она словно увидела перед собой тетушку Криз и услышала ее голос: «Разбитое сердце… Удар. Твое желание исполнится, но… Ты думаешь, что это не пройдет, но у жизни для тебя еще много чего в запасе…»
Чушь, сказала себе Эспер, как тогда в таверне. Та старуха была сумасшедшая. Конечно, удар связан с войной и ожиданием, а исполнение желание — со встречей, если все эти слова вообще имеют какой-то смысл.
Она посмотрела на мужественное, решительное лицо своего Джонни, пытаясь в сумерках различить выражение его глаз.
Джонни был убит шальной пулей в Гибралтаре в апреле следующего года, на палубе «Айно», блокировавшего пароход конфедератов «Самтер».
Новость эта достигла Марблхеда только в июне; ее сообщили семье Джонни. Его мать, сраженная горем, не сразу решилась обрушить эту весть на Эспер, а когда попросила об этом пастора, преподобного Аллена, было поздно. Его опередил городской глашатай.
В этот день Эспер была в распивочной, девушка угощала элем двух солдат, приехавших в Марблхед в отпуск — Джонса и Буши Чапмэнга. Эспер хорошо знала этих парней и, слушая их рассказы о захвате острова Роаноук, не обращала внимание на то, что они по ходу рассказа азартно спорили и держали пари на пенни, — этого, как и всяких азартных игр, мама никогда бы не позволила. Но Сьюзэн отравилась на Перешеек, на одну из ферм за цыплятами — война затруднила снабжение гостиницы, и доставать провизию приходилось самим.
— Не слышно ли чего о Джонни, Хэсс? — поинтересовался Чапмэн, кладя в карман шесть пенни. — Его корабль все еще у Гибралтара?
— Не знаю. Писем не было с Рождества.
