— Они все в Харбине живут? Вы ведь из Харбина?
— Да, отец мой. Теперь, наверное, сюда переедут.
Опять установилось молчание, и снова его нарушил ректор:
— А как у вас с работой? Нашли уже что-нибудь?
— Пока нет. Кое-куда обращался, но… — Гога не стал вдаваться в подробности.
— А в экономический отдел муниципалитета не обращались? Нет? Напрасно. Там начальник — мсье Тесмар, наш лектор.
Гога опять упрекнул себя за недогадливость. Действительно, как было не попробовать счастья во французском муниципалитете.
— Вот что вам следует сделать… Я сегодня… — ректор на мгновение задумался, — нет, завтра его увижу. А послезавтра утром вы зайдите к нему в отдел. Впрочем, лучше сперва позвоните сюда, брату Луи. Он будет в курсе.
Гога слушал, словно зачарованный. Неужели больше не придется ходить по конторам, искать понимания у незнакомых, в лучшем случае равнодушных людей? И когда у тебя спрашивают, что ты умеешь делать — не знать, что отвечать.
Через день брат Луи продиктовал по телефону Гоге название и адрес, куда ему следует обратиться. Это была крупная фирма «Дюбуа и К°».
— Отец ректор рекомендовал вам обратиться там к мсье Элару от его имени. Это заместитель главного управляющего. Вас будут ждать в четверг в 11.30 утра.
— А как насчет мсье Тесмара? — спросил несколько удивленный Гога. За эти дни он уже привык к мысли, что придется иметь дело с ним.
— Об этом ничего не могу вам сообщить, — все так же учтиво ответил брат Луи.
Поблагодарив монаха и положив трубку, Гога мысленно упрекнул себя за последний вопрос: бестактность! Раз брат Луи больше ничего не сказал, значит, больше ничего и нет. Значит, ректор нашел, что вариант с «Дюбуа и К°» лучше или у Тесмара мест нет.
Дальше все устроилось с поразительной легкостью, в которую даже не верилось после стольких безуспешных обращений в другие места. Мсье Элар, светловолосый, какой-то весь в серых тонах, мужчина средних лет, одетый со спокойной элегантностью человека, всю жизнь носившего дорогие, хорошего покроя костюмы и удобную, изящную обувь, принял его сдержанно и корректно. Он задал ему несколько общих вопросов, видимо, больше желая убедиться, насколько хорошо Гога владеет французским, чем выяснить, что он знает, что умеет. Заканчивая короткую беседу, Элар сказал:
— Пойдемте, я представлю вас мсье Ледюку, — и по этим словам Гога понял, что дело выгорело. Неужели правда? Он устроен? Ведь его ведут представлять главному управляющему.
Мсье Ледюк оказался живым, приветливым французом лет пятидесяти или около того, своей общительностью, непосредственностью и даже какими-то внешними чертами напоминавший отца Жермена, хотя глаза у него были не синие, а карие, и бороды он не носил. Улыбка не сходила с его лица.
С ним разговор был еще короче. В конце его мсье Ледюк сказал:
— Работать будете в экспортном отделе. Мсье Элар вас представит вашему непосредственному начальнику мсье Гийо. Жалованье ваше для начала — триста пятьдесят долларов, потом будет видно. Завтра же и начинайте. Bonne chance![62]
В оптимистическом пожелании удачи и в энергичном жесте рукой опять что-то напоминало ректора. Это было приятно и действовало обнадеживающе. С ректором у Гоги связывались самые хорошие воспоминания.
Если суховатая деловитость мсье Элара производила впечатление, если мсье Ледюк просто обворожил его, то мсье Гийо с первого же взгляда показался мало симпатичным. Неприветливый взгляд узких черных глаз, вечно хмурое, смуглое и некрасивое лицо, маленькая голова с седеющими, стриженными бобриком жесткими волосами на массивном теле делали его и внешне непривлекательным. В наружности его было что-то азиатское, и если б не его огромный рост, можно было бы предположить, что в жилах его течет немалая доля индокитайской крови. Он выглядел пожилым не столько по возрасту, сколько по наружности и характеру. Трудно было представить, что он когда-нибудь с вожделением посмотрел на женщину или, наоборот, что женщина одарила его благосклонной улыбкой.
Экспортный отдел находился в дальнем углу весьма обширного, неуютного зала, который не мешало бы отремонтировать. В нем занималось непонятными пока Гоге делами несколько десятков служащих, главным образом китайцев. Письменные столы, шкафы, секретеры, стулья, пишущие машинки — все было не новое и не слишком высокого качества. Внешний вид конторы не шел ни в какое сравнение со служебными залами телефонной компании, не говоря уже об «Амэрикен Трэйдинг Компани». А между тем фирма «Дюбуа и К°» вела крупные торговые операции, считаясь одной из солиднейших компаний во всей Азии.
Когда Элар представил Гогу Гийо, тот молча кивнул головой, даже не подав руки.
— Вот ваше место, — указал он головой на свободное кресло за боковым письменным столом.
Элар ушел. Гога сел, куда ему указали, не зная, что делать, и чувствуя себя очень неловко. Гийо подозвал одного из китайских служащих и тихо сказал ему что-то. Молодой китаец снял с полки две толстые папки и с вежливым полупоклоном положил их перед Гогой.
— Что я должен с ними делать? — спросил Гога.
