Аннета больше не уходила в мечты и не мучила себя… Она не тревожилась даже о здоровье сына. Когда он заболевал, она делала всё нужное, но не беспокоилась заранее и не вспоминала об этом потом. Она была ко всему готова, смела и верила в себя. И это оказалось лучшим средством от всех бед. За первые годы упорного труда она ни одного дня не болела. Да и мальчик не давал ей больше никогда повода к серьёзному беспокойству.
Её умственная жизнь была теперь так же строго ограничена, как и жизнь сердца. Почти не оставалось времени для чтения. Казалось, это должно было бы её огорчать… Нисколько! Ум её заполнял пустоту из собственного запаса. У него хватало работы: надо было разобраться во всех сделанных открытиях. А за первые месяцы новой жизни Аннета сделала множество открытий. Можно сказать, всё было для неё открытием. Однако что же собственно изменилось в её жизни? Что было ново? Труд? Но она уже знала его и раньше (так ей казалось). И город и люди были сегодня те же, что и вчера…
А между тем всё в один день переменилось. С того часа, как Аннета начала погоню за куском хлеба, началось для неё и подлинное открытие мира. Любовь и даже материнские чувства не были открытием. Они были заложены в ней, а жизнь только выявила какую-то малую долю того и другого. Но едва Аннета перешла в лагерь бедняков, ей открылся мир.
Мир представляется нам разным, в зависимости от того, откуда мы на него смотрим — сверху или снизу. Аннета как бы шла сейчас по улице, между длинными рядами домов; на улице видишь только асфальт, грязь, угрожающие твоей жизни автомобили, поток пешеходов. Видишь небо над головой (изредка ясное), если у тебя есть время поглядеть вверх. А всё остальное исчезает из поля зрения: всё содержание прежней жизни, общество, беседы, театры, книги, всё, что тешило сердце и ум. Знаешь хорошо, что оно есть, и, быть может, ещё любишь всё это, но приходится думать о другом: смотреть под ноги и вперёд, осторожно лавировать, шагать быстро… Как спешат все люди!.. Глядя сверху, видишь только ленивое колыхание этой реки; она кажется спокойной, потому что мы не замечаем её быстрого течения. Погоня, погоня за хлебом!..
Аннета и раньше тысячу раз думала о мире труда и нужды, о той жизни, какую теперь вела и она. Но её тогдашние мысли не имели решительно ничего общего с тем, что она думала сейчас, когда стала частицей этого мира…
Прежде она верила в демократическую истину о правах человека и считала несправедливым, что массы обманным образом лишены этих прав. Теперь ей казалось несправедливым (если ещё можно было говорить о справедливости и несправедливости) то, что правами пользуются привилегированные. Не существует никаких прав человека! Человек ни на что не имеет права. Ничто ему не принадлежит. Приходится всё решительно отвоёвывать сызнова каждый день. Так заповедал господь: «В поте лица твоего будешь есть хлеб твой». А права — это хитрая выдумка изнемогшего борца, который хочет закрепить за собой трофеи былой победы. Права Человека — это накопленная сила вчерашнего дня. Но единственное реально существующее право — это право на труд. Завоевания каждого дня… Как неожиданно предстало пред Аннетой это зрелище — поле битвы за существование! Но оно ничуть не устрашило её. Эта мужественная женщина принимала бой, как необходимость, находила это в порядке вещей. Она была к нему готова, она была молода и полна сил. Победит — тем лучше! Будет побеждена — тем хуже для неё! (Но такая не будет побеждена!..) Аннета не отвергала жалости, она отвергла лишь слабость. Первейший долг человека — не быть малодушным!
Этот закон труда по-новому всё объяснял. Аннета проверяла свои прежние верования, и на обломках старой морали воздвигалась новая мораль — искренности и силы, а не фарисейства и слабости… Рассматривая в свете этой новой морали мучившие её сомнения, в особенности то, которое она таила на самом дне души: «Имела ли я право родить ребёнка?» — Аннета отвечала себе:
«Да, если я смогу его вырастить, если сумею сделать из него человека. Сумею — значит, я хорошо поступила. А не сумею — значит, плохо. Вот единственная мораль, остальное всё — лицемерие…»
Этот окончательный приговор удваивал её силы и радость борьбы…
