— Все мужчины в моей семье страдают одним… недугом.
Эмили явно пришла в замешательство:
— Каким еще недугом?
Вин оставил ее стоять у окна и принялся мерить шагами комнату.
— Генетическим, — сказал он. — Это простая мутация. Но в нашей семье она особенно сильна. Она была у моего деда. И у дяди. У отца она тоже есть. — Он помолчал. — И у меня.
— Что у тебя есть?
Он набрал полную грудь воздуха:
— Мы зовем это Сиянием.
Эмили продолжала смотреть на него непонимающим взглядом.
— В ночное время наша кожа излучает свет, — пояснил он.
Это оказалось поразительно — на самом деле произнести эти слова вслух в присутствии человека не из их семьи. Вина охватило долгожданное чувство освобождения. Это было даже лучше, чем он представлял. Слова были сказаны, и забрать их назад он не мог. Он ждал от Эмили какой-то реакции, но она молчала.
— Именно это ты и чувствуешь, — горячо сказал он, снова подходя к ней и обхватывая ее лицо руками так, что его ладони почти касались ее кожи.
Эмили посмотрела ему в глаза.
— Ты хочешь, чтобы я поверила, что ты светишься в темноте, — тусклым голосом произнесла она.
Вин уронил руки:
— Ты готова поверить в то, что я оборотень, но только не в это?
— Я никогда не верила в то, что ты оборотень.
Он отступил на шаг, пытаясь проглотить горечь поражения. Нужно было идти дальше.
— Это уходит корнями в глубь поколений. Мои предки покинули свою прежнюю родину, чтобы избежать гонений, потому что люди считали их недуг печатью дьявола. Они путешествовали морем, и история пестрит упоминаниями о дурном предзнаменовании, за которое их корабль принимали те, кто его видел. Когда они приплыли в Америку, индейцы стали называть их духами луны. Они поселились здесь, когда вокруг не было ничего, кроме полей, подальше от людей, но со временем вокруг вырос город. Их тайны никто не знал, и они поняли, что им нравится жить не так обособленно. Но истории о гонениях передавались из поколения в поколение, и страх вынуждал нас хранить свою тайну даже в современном мире. Все переменилось в ту ночь, когда твоя мама обманом выманила моего дядю из дома ночью. В ту летнюю ночь он появился на летней эстраде перед целым городом, и впервые все увидели, какой способностью мы обладаем.
— Какая замысловатая история, — заметила она.
— Эмили, ты даже меня видела. Ночью на своем заднем дворе.
Она вздрогнула:
— Так это ты — огонек на моем заднем дворе? Ты — маллабийский огонь?
— Да.
Он видел, как лихорадочно работает ее мозг, пытаясь разложить все по полочкам.
— Почему тогда ты перестал появляться?
— Я прихожу каждую ночь. Но твой дед сидит на крыльце под балконом и прогоняет меня прочь, пока ты не успела меня увидеть.
— Дедушка в курсе?!
Голос у нее зазвучал тоньше, пронзительнее.
— Да.
— Докажи. — Эмили огляделась по сторонам и увидела дверцу стенного шкафа. Она подошла к нему и открыла ее. Внутри не обнаружилось ничего, кроме прорезиненного плаща и одинокой водной лыжи. — Пойдем туда.
Он подошел к ней, она затолкала его в шкаф и забралась следом, закрыв за собой дверь. Внутри было довольно тесно. Некоторое время они стояли в непроницаемой темноте, потом Эмили возмутилась:
— Ха! Что-то я не вижу, чтобы ты светился.
— Это потому, что нужен лунный свет, — пояснил Вин терпеливо.
Она фыркнула:
— Да уж, это очень удобно.
— Вообще-то, не слишком.
— Тебе самому-то не смешно?
Вин услышал, как она принялась нашаривать в темноте дверную ручку.
— Погоди, — сказал он и потянулся перехватить ее руку. Его ладонь опустилась на ее бедро, и она внезапно замерла. — Давай встретимся сегодня ночью у эстрады. В полночь. Я тебе покажу.
— Зачем ты это делаешь? — прошептала она. — Это что, какой-то изощренный план?
Вопрос застал его врасплох. Если Эмили понимает, что он ею манипулирует, почему тогда она позволяет ему это делать?
— План?
— Ну, чтобы наказать меня за то, что сделала моя мама.
— Нет, — отрезал он. — Я же тебе говорил, я не виню тебя в том, что она сделала.
— Но ты в точности воспроизводишь обстоятельства той ночи.
— Забавная симметрия, правда?
— Хорошо, — с несчастным видом произнесла она. — Я приду.
Вин с трудом удержался от смеха:
— Поразительный энтузиазм.
— Мне было бы легче, если бы ты так мне не нравился.
— Я тебе нравлюсь?! — Его переполняло ликование и смущение одновременно. Она ничего не ответила. — Сильно? — спросил он тихо, чувствуя, как воздух вокруг начинает потрескивать от напряжения.
— Достаточно, чтобы встретиться с тобой сегодня ночью, хотя я почти уверена, что ты собираешься вовсе не светиться там в темноте.
— Этого не достаточно? — Он почувствовал, как она затаила дыхание, когда поняла, как близко их лица находятся друг к другу. — Мы связаны друг с другом. Неужели ты этого не чувствуешь? С того самого мига, как встретились. Я должен был открыться тебе.
— Мне нужно идти.
Она распахнула дверцу шкафа, и их ослепил солнечный свет. Через миг Эмили уже не было.
Вин нагнал ее, когда она надевала туфли на террасе.
— Только не шастай ночью по лесу. Приходи со стороны улицы.
