– Ну это ведь их фестиваль. – Старик развернул сэндвич и принялся за еду. – Тебе нужно познакомиться и с другими ребятами твоего возраста. Если я правильно помню, у моего друга Лоуренса Джонсона есть внук… он учится в средней школе, если я ничего не путаю.
– Думаешь, твой друг захочет, чтобы я за ним присматривала? – недоуменно спросила Эмили.
– Да, думаю, он для тебя маловат, – согласился Вэнс. – Сейчас еще только июль. Занятия в школе начнутся через месяц, боюсь, до этого времени ты успеешь заскучать. – Вид у него внезапно сделался встревоженный. – Подруга твоей матери, ну та, Мерри, сказала, что сама запишет тебя в школу и переправит им твое личное дело. Как думаешь, нужно зайти в школу и все проверить? Просто на всякий случай?
Эмили в последнее время была так поглощена всем происходившим в городе, что совершенно забыла про Мерри. Это ее изумило.
– Думаю, Мерри все уладила. Она очень дотошная, совсем как мама. – Эмили принялась разглядывать футболку, разложенную на коленях. – Мама помогла основать школу, в которую я ходила. Ты знал об этом?
– У нас с Мерри был долгий разговор, – кивнул Вэнс. – Твоя мама прожила замечательную жизнь. Мерри и о тебе многое рассказала. Вспомнила, что ты постоянно участвовала во всяких мероприятиях.
Эмили пожала плечами. Прежняя жизнь теперь казалась ей такой нудной и пресной.
– Это было требование школы.
– Думаю, ты и здесь найдешь чем заняться. По вечерам у нас тут масса всего интересного.
Эмили немедленно поняла, что затеял ее восьмифутовый дед. Не зря же она была его внучкой. Он не хотел, чтобы она общалась с Вином. Она его понимала, но в то же время задавалась вопросом, под силу ли ей все изменить. Может, она затем и оказалась в этом городке, в гуще всех этих хитросплетений, чтобы все исправить. Как любила говорить ее мать, «не жди, пока мир изменится». В последнее время она много думала о тех крохах сведений о маминой жизни здесь, которые та намеренно или невольно открыла ей за все эти годы, об уроках, которые она усвоила. Эмили начинала понимать, что превращение в ту, кем ее мать стала в конечном итоге, было для нее чем-то вроде покаяния. В молодости она обижала людей. Когда стала старше – спасала. Но сколько бы добра она ни делала, этого никогда не казалось ей достаточно. Мама никогда не бывала довольна собой.
Поев, дедушка Вэнс встал из-за стола и выкинул обертки. Потом снова отправился в прачечную заглянуть в сушильную машину.
Эмили больше не могла этого выносить. Она должна все узнать. Когда он вернулся в кухню, она выбралась со своего места за столом и спросила:
– Зачем ты это делаешь? Ну, так часто проверяешь сушилку?
Вэнс засмеялся и лукаво поглядел на внучку.
– Я все ждал, когда ты спросишь. – Он подошел к холодильнику и вытащил две зеленые бутылочки «Севен-ап», одну протянул Эмили. – Когда мы с Лили только поженились, первое время я чувствовал себя слегка скованно. До того как она поселилась в этом доме, я довольно долго жил один. Сам того не сознавая, я повсюду ходил за ней, когда она занималась домашними делами, чтобы убедиться, что она делает все в точности так, как я привык. Больше всего Лили докучала моя привычка заглядывать после нее в сушильную машину, чтобы проверить, не осталось ли там белья. – Он покачал головой каким-то своим воспоминаниям. – Я слишком высокий и не могу заглянуть в барабан, поэтому мне приходится шарить там рукой. В один прекрасный день после того, как она вышла из прачечной с корзиной чистого белья, я зашел туда, сунул руку в барабан… и наткнулся на что-то слизкое и холодное. Она поймала во дворе лягушку и посадила ее в барабан! Я так поспешно отдернул руку, что потерял равновесие и упал, а лягушка выпрыгнула из барабана и ускакала из прачечной. А Лили стояла на пороге и смеялась. В общем, этот урок я усвоил накрепко. За много лет она потом не раз в шутку говорила мне сходить проверить сушилку, и всякий раз я находил там маленький подарок от нее. – Он открутил крышку и сделал глоток лимонада. – Когда она умерла, я снова стал заглядывать в сушилку. Не знаю зачем. Не то чтобы я хоть раз что-нибудь там нашел. Просто когда я это делаю, думаю о ней. И когда я чем-то взволнован или встревожен, всегда иду проверить сушилку на тот случай, если Лили вдруг захочет сказать мне что-нибудь.
– По-моему, это очень трогательно, дедушка Вэнс, – проговорила Эмили. – Жаль, что я ее не знала.
– Мне тоже. Ты бы ей понравилась.
Перед лестницей они пожелали друг другу спокойной ночи, и Вэнс снова закрылся у себя в комнате. Эмили успела подняться по лестнице до половины, потом внезапно остановилась. Поколебавшись, она спустилась и вошла в прачечную.
Некоторое время она рассматривала сушильную машину и даже, встав на цыпочки, заглянула за нее. А потом, сама не отдавая себе отчета в том, что делает, протянула руку и быстро открыла дверцу. И отскочила назад, как будто опасалась, что на нее что-то может вылететь оттуда.
Она с опаской заглянула внутрь. Там было пусто.
Усмехаясь про себя, Эмили вышла из прачечной. Что на нее нашло?
Она-то какой знак ожидала там обнаружить?
