В тот вечер, возвращаясь домой, Эмили вдруг подумала, что от жары жизнь в Маллаби замедлилась еще больше, если такое вообще было возможно. Толпы туристов никуда не исчезли, но в округе царила тишина, лишь время от времени нарушаемая гулом вентилятора или кондиционера, когда она проходила мимо очередного дома. Такое впечатление, будто все дружно погрузились в спячку в ожидании чего-то такого.
И в конце концов к ночи это произошло.
Едва стемнело, как разразилась чудовищная гроза. Она налетела так неожиданно и с такой яростью, что Эмили с Вэнсом наперегонки бросились закрывать окна, смеясь, как будто это была веселая игра. Потом они вместе стояли на крыльце и смотрели на плотную стену дождя. Эмили вдруг стало казаться, что исход дня приближает ее к концу истории, и от этого почему-то было грустно. Она изобрела какой-то предлог, чтобы остаться с дедушкой Вэнсом. Они играли в карты и разглядывали фотоальбомы, которые как по волшебству извлек откуда-то старик, – фотоальбомы, полные фотографий ее матери.
Наконец дедушка Вэнс сказал, что хочет спать, и Эмили неохотно пожелала ему спокойной ночи. Она поднялась на второй этаж, пошла к себе в комнату и только тут поняла, что забыла закрыть балкон. Дождь хлестал в окно, и на полу перед балконом растекалась огромная лужа. Примерно час Эмили вытирала пол, двери, стены и всю находящуюся рядом мебель. Потом побросала мокрые полотенца в ванну и стащила с себя влажную одежду.
Покончив с этим, она натянула хлопчатобумажную ночнушку и нырнула в постель. Температура резко упала, и укрыться на ночь простыней показалось ей почти неприличной роскошью. Дождевые капли барабанили по стеклу с таким звуком, как будто с неба сыпались монеты.
Несколько часов спустя она проснулась оттого, что во сне сбросила с себя простыню. Вокруг было тихо, и эта странная тишина производила впечатление оборванного на полуслове предложения. Гроза миновала, и в комнате снова стало неприятно жарко.
Эмили открыла глаза и увидела, что сквозь щели в шторах сочится лунный свет. Она медленно выбралась из постели, подошла к балкону и распахнула двери. Набухшие от дождевой влаги сучья деревьев так отяжелели, что почти распластались по полу балкона. Снова вернулась жара типичной южной летней ночи с ее влажной духотой, но лунный свет, искрящийся на влажных поверхностях, создавал иллюзию, будто все вокруг подернуто льдом.
А ведь поначалу все это казалось ей таким чужим. Когда Эмили только приехала сюда, она не знала еще, что так полюбит эти места.
Она вообще многого не знала, когда только приехала.
О вещах странных и поразительных…
Лунный свет, обрисовывавший прямоугольник балконной двери, выхватывал из темноты всего несколько дюймов стены, но этого оказалось достаточно, чтобы внезапно заметить, что рисунок в виде фаз луны на обоях, с которым она прожила всю эту неделю, исчез. Вместо него стену покрывал узор в виде длинных желтых полос на причудливом темном фоне, точный цвет которого назвать Эмили затруднялась. Выглядело это как открытые темные окна и двери, сквозь которые лился свет. Обыкновенно обои служили отражением ее настроения или положения дел, но разгадать значение этого рисунка Эмили не могла. Новая дверь, которая открывается перед ней? Освобождение от чего-то?
Когда до Эмили наконец дошло, что это означает, она стремительно обернулась, лихорадочно оглядывая темную комнату до тех пор, пока ее взгляд не остановился на нем.
Вин сидел на диване напротив ее кровати, склонившись вперед и уперев в колени локти сцепленных рук.
– Срок моего наказания истек в полночь, – произнес он.
Сердце у Эмили учащенно забилось. Она была так рада его видеть. И в то же время неожиданно для себя самой почувствовала себя не в своей тарелке.
– И… и ты так и собирался сидеть здесь, пока я не проснусь?
– Да.
Он стремительно поднялся и подошел к двери балкона. Эмили стояла в прямоугольнике лунного света, и он остановился, чуть не доходя, как будто их разделяла незримая граница, которую он не мог перейти.
– Я почти и забыла, как ты выглядишь, – пошутила она.
Шутка вышла дурацкая. Почему она так нервничает?
– Я все это время только и делал, что вспоминал, как ты выглядишь, – очень серьезно произнес он.
– Вокруг меня постоянно колотили молотками, пилили и косили. В таких условиях не сосредоточишься.
Он посмотрел на нее с непонятным выражением.
– И это твое оправдание?!
– Еще у нас в доме нет кондиционера. Знаешь, как трудно сосредоточиться, когда нет кондиционера?
Ее несло, но остановиться она не могла.
– Твой дед велел спилить самый большой сук с дуба, который растет под твоим балконом. На этот раз мне пришлось изрядно попотеть, чтобы забраться сюда.
Эти слова наконец-то заставили ее умолкнуть. Она пристально посмотрела на него:
– И сколько раз ты сюда забирался?
– Порядочно.
Ей вдруг вспомнился самый первый ее день в Маллаби.
– В тот день, когда я приехала, мой браслет… на столике…
– Я знал, что ты должна приехать. Мне было любопытно тебя увидеть. Браслет я нашел на тротуаре перед домом.
