Лили бы этого не хотела. Может, именно это она и пытается дать ему понять? В прошлый раз она подложила лягушку в сушилку, чтобы сказать ему, что пора перестать цепляться за привычный уклад, перестать бояться перемен, естественного хода вещей.
Он должен прекратить попусту растрачивать оставшееся ему время. У него есть внучка, о которой нужно заботиться.
Вэнс глубоко вздохнул и кивнул лягушке в ответ на ее безмолвный вопрос. Он позвонит их старому садовнику. Его семья до сих пор занимается этим ремеслом. Нужно привести все здесь в порядок. Вэнс обернулся и посмотрел на дом. Не так он выглядел при жизни Лили. Нужно нанять кровельщика. И маляра.
Да.
Он начнет выдавать Эмили карманные деньги. И поговорит с ней насчет колледжа. Например, она поступит в колледж Северной Каролины, где училась Лили, – до него ехать всего ничего. И станет приезжать домой на выходные и каникулы. Может, она даже захочет вернуться сюда после окончания.
Да.
Хм, он даже построит ей дом на озере в подарок к свадьбе.
А вдруг она выйдет замуж за Вина Коффи?
Тогда не будет никакого свадебного вечера, это уж точно.
Впрочем, зная Вина, можно предположить обратное.
Вэнс улыбнулся при мысли о том, как будет выглядеть Эмили в день своей свадьбы. Свадебное платье Лили до сих пор хранилось на чердаке. Может быть, Эмили даже захочет его надеть.
Свадебный торт, разумеется, будет печь Джулия.
Вэнс фыркнул при мысли о том, как далеко вперед забегает.
Может, росту в нем и достаточно, чтобы заглянуть в будущее, но как же давно он уже этого не делал.
Он и забыл, какое оно сияющее, это будущее.
Такое, что сердцу вдруг стало тесно в груди.
Семь дней спустя Эмили начала чувствовать себя так, как будто живет внутри огромного мыльного пузыря в ожидании, когда наконец истечет срок наказания Вина. Она уже стала подозревать, что отец будет держать его под домашним арестом до конца жизни.
Впрочем, нельзя сказать, чтобы ей нечем было себя занять все это время. На Вэнса вдруг ни с того ни с сего нашел приступ
В Маллаби как раз установилась страшная жара, поэтому Эмили трудно было поверить, что будет дождь. Однако всякий раз, когда она спускалась на первый этаж, раздраженная круглосуточным пеклом, дедушка Вэнс твердил ей, что волноваться не стоит, скоро пойдет дождь и станет прохладней. Когда она наконец спросила его, с чего он это взял, он ответил, что так ему сказали суставы. Спорить она не стала: ей не слишком хотелось задаваться вопросом, почему он разговаривает со своими суставами.
Каждый день, когда Вэнс укладывался вздремнуть после обеда, Эмили под предлогом, что не хочет ему мешать, отправлялась к соседям, чтобы побыть немного в кондиционированной прохладе. Впрочем, нельзя сказать, чтобы это ей удавалось. Несмотря на жару, Джулия каждый день пекла что-то у себя в кухоньке, открыв окно нараспашку. Когда Эмили спросила, зачем она это делает, та ответила, что зовет одного человека. Дальнейших вопросов Эмили не задавала. Ей достаточно было того, что в это верит Джулия. Пока она пекла, Эмили рассказывала ей про Вина. Джулия, похоже, была рада, что теперь девочке все известно. Эмили знала, что соседка простила ее мать за то, что та делала в школе. И вообще, похоже, за последнее время Джулия много кого простила. Она стала казаться почти умиротворенной.
Каждый день в пять часов вечера Джулия брала свежеиспеченный торт и куда-то уходила, сразу же после того как с работы возвращалась Стелла. На седьмой день Эмили наконец не выдержала и спросила Стеллу, куда Джулия уносит свои творения. Поначалу она думала, что в ресторан, но потом до нее дошло, что Джулия ни разу за все время не вернулась домой вечером, и ее одолело любопытство.
– Она носит их Сойеру, – пояснила Стелла.
– И что, он все их съедает? – поразилась Эмили.
– Не волнуйся. Ему нужна энергия для ночных упражнений. – Стелла в ужасе прикрыла рукой рот. – Я этого не говорила. Ты ничего не слышала. Вот черт. Мне нужно срочно выпить вина. И помни: не бери с меня пример.
Эмили любила эти вечерние посиделки на заднем крыльце у Стеллы после ухода Джулии, любила наблюдать, как день плавно перетекает в вечер, в ожидании ужина в обществе деда. Иногда Стелла рассказывала ей что-нибудь о маме. Стелла была непревзойденной рассказчицей, а ее бурное прошлое давало ей нескончаемую пищу для баек. И ни разу за все это время Эмили не показалось, что Стелла недовольна своей теперешней жизнью. У нее было такое чувство, что эти истории продиктованы чем-то бо́льшим, нежели желанием повернуть время вспять и что-то исправить.
