– Далси просто помешалась на нем. Обычно она была очень настойчивой и всегда добивалась своего, но, когда она была с Логаном, ее словно подменяли. На людях он был очень застенчив, однако без посторонних глаз способен был удерживать ее в узде, как никто другой. Отдавая себе отчет в том, как она рассердится, он сказал Далси, что они не могут быть вместе, поскольку его родные ее не одобряют. Сказал, что в их семье слишком много тайн и ему не позволят жениться на ком попало. И тем не менее решение есть, заверил он ее. Поэтому Далси согласилась созвать весь город якобы на свое выступление в полной уверенности, что при помощи этой уловки Логан хочет предстать в вечернее время перед всеми горожанами. Она воображала, что это станет его символическим объяснением ей в любви. Далси понятия не имела, что Коффи не показываются из дома после захода солнца потому, что светятся в темноте. Она, как и мы все, считала, что для них это просто способ лишний раз подчеркнуть свою принадлежность к касте избранных, отмежеваться от обычных горожан. На самом деле, на моей памяти еще несколько влиятельных семейств города в подражание Коффи тоже не показывались на улице в темное время суток.
– Значит, она не заманивала его туда обманом? – уточнила Эмили.
– Скорее уж это он заманил ее. Далси была потрясена не меньше остальных. Когда все произошло, Логан пытался связаться с ней, но она отказалась с ним разговаривать. Не знаю уж, собирался ли он с самого начала совершить самоубийство после того, как раскроет семейную тайну, или его уже потом одолело раскаяние. Возможно, тут сыграло свою роль и то, что Далси его отвергла. В любом случае об этом знают только его родные. А я знаю лишь, что он хотел открыться. Хотел, чтобы люди об этом узнали.
Эмили не могла не провести параллели с Вином. Его родные, по всей видимости, на протяжении многих поколений пытались добиться, чтобы их принимали такими, какие они есть.
Лицо Моргана пошло малиновыми пятнами.
– Вам никто не поверит. Никто и никогда не поверит, что Далси была невиновна. А я буду твердо стоять на том, что она могла остановить его. Она могла удержать его от выхода на сцену. Могла удержать его от самоубийства. Он по-настоящему ее любил. Отдал же он ей нашу фамильную ценность. – Морган указал на браслет с подвесками на запястье Эмили, и та машинально прикрыла его рукой. – Наша мать дала его Логану, чтобы он преподнес его своей избраннице в день свадьбы, как она сама когда-то получила его из рук нашего отца. То, что он отдал его Далси, что-то да значило. Но если бы его выбор пал на кого-то менее эгоистичного и более сострадательного, возможно, сейчас он был бы жив, а наша тайна оставалась бы тайной. Как это и должно было быть всегда.
– Теперь Эмили знает правду, – спокойно произнес дедушка Вэнс. – Это все, что меня волнует. Больше никому я ничего рассказывать не намерен.
Эмили не знала, почему для Моргана было важно, чтобы все в городе верили, будто Логана обманули. Возможно, так ему легче было смириться с гибелью брата. Или их родным проще было жить, зная, что никто в городе не считает Логана неуравновешенным манипулятором. Пожалуй, подумалось ей, это и к лучшему, что с их свечением не было связано столь тяжкое клеймо. Наверное, так горожанам проще оказалось принять то, что они видели, проникнуться сочувствием. Должно быть, подумала Эмили, ее мама понимала это, потому и взяла вину на себя. Это был ее первый шаг на пути к тому, чтобы стать совершенно иным человеком.
– Я тоже не буду никому рассказывать, – подала голос она.
Морган обернулся к Вину.
– Я подумаю, – сказал тот.
– Думать будешь дома. Ты под домашним арестом.
Морган развернулся и, подойдя к двери, распахнул перед Вином сетчатый экран. Однако тот подошел к Вэнсу.
– С вашего позволения, я хотел бы пригласить вашу внучку на свидание, когда истечет срок моего наказания.
С этими словами он протянул старику руку.
– Вин! – одернул его отец.
Для Вэнса его слова, похоже, стали такой же неожиданностью, как и для Моргана, однако он все же пожал протянутую руку Вина.
– Вин! Живо!
Прежде чем подчиниться, Вин вскинул глаза на Эмили, которая все это время так и простояла на ступеньке лестницы, и спросил ее:
– Увидимся в ближайшее время?
Она кивнула. Он ободряюще улыбнулся ей, потом развернулся и вышел.
Сетчатая дверь с грохотом захлопнулась.
Эмили с Вэнсом некоторое время стояли не шевелясь и смотрели на дверь. Потом девочка обернулась к деду:
– Почему ты с самого начала не рассказал мне правду?
– Она взяла с меня клятву никому не рассказывать.
Вид у Вэнса был усталый. Он проковылял к лестнице и мешком опустился на ступеньку. Эмили осталась стоять, но при его великанском росте он даже сидя был выше ее.
