— Что вы называете «важными случаями»?
— Все, что указывает на какое-то изменение в физическом или психическом состоянии больного.
— Вы заявили, будто не учитываете прописываемые наркотики?
— Мы не даем наркотиков. Как правило.
— Ну а что же вы делаете?
— Мы обеспечиваем наших пациентов отдыхом, покоем и здоровой пищей. Мы...
— Мне было сказано, что Горас Шелби находится под воздействием сильного снотворного. Кто ему его дал?
— Сильного снотворного? — ненатурально удивился доктор Бекстер.
— Так я понял.
— Медикаменты мистеру Шелби прописывал посторонний врач. Мы, разумеется, относимся с уважением к распоряжениям лечащих врачей наших пациентов.
— Кто его лечащий врач?
— Не помню его фамилии.
Мейсон осмотрелся, стараясь запечатлеть в памяти железную больничную койку, умывальник, комод с зеркалом, потертый линолеум на полу, ветхие тюлевые занавески на окнах.
— Куда ведет эта дверь?
— В ванную,— ответил доктор Бекстер.
Мейсон распахнул дверь: старомодная, неудобная ванна, туалет еще более старый, чем линолеум, наполненный доверху ящик для бумаги, кривое зеркало над маленькой аптечкой,
— А вторая дверь?
— Стенной шкаф. В них пациенты хранят свою одежду.
— Я туда заглядывал,— сказал доктор Олм,— одежды нет.
В шкафу прямо на стенке был набит ряд гвоздей.
— Он все забрал? — спросил Мейсон.
— Насколько нам известно, все,— ответил доктор Бекстер.— Конечно, у него практически ничего и не было. Брил его парикмахер... У него была собственная зубная щетка и тюбик с пастой, они остались в ванной. Ну, а затем у него была только та одежда, в которой он сюда приехал.
— Другими словами,— гнул свою линию Перри Мейсон,— он не имел понятия, что его везут в санаторий, когда его доставили сюда?
— Я этого не говорил, да и не мог бы сказать, потому что, откровенно говоря, не знаю.
— Отправляясь в санаторий, человек берет с собой, по крайней мере, чемодан с носильными вещами, пижамы, белье, рубашки, носки, носовые платки.
— Так поступает нормальный человек,— сказал доктор Бекстер.
— А Горас Шелби не был нормальным?
— Ни в коем случае. Он был раздражительным, нервничал, выходил из себя, грубил и огрызался.
— Кто привез его сюда?
— Его родственники.
— Сколько их было?
— Двое.
— Борден Финчли и Ральф Экзеттер?
— Один был точно Финчли, имени второго я не знаю. С ними была медсестра.
— Миссис Финчли?
— Вроде бы да.
— И они втроем силком затолкали мистера Шелби в этот бокс.
— Они зарегистрировали его как положено. Он начал проявлять беспокойство, и сестре пришлось прибегнуть к наркотику.
— Вы знаете, что это был за наркотик?
— Она ввела его подкожно.
— Но вы хотя бы спросили, что это за наркотик?
— Она сказала, что это средство было ему предписано его постоянным лечащим врачом.
— Посмотрели ли вы рецепт? Узнали ли фамилию врача?
— Я поверил ей на слово. Она же дипломированная медсестра.
— В нашем штате?
— Нет, как будто из Невады.
— Откуда вы знаете, что дипломированная сестра?
— Так она отрекомендовалась. Ну и потом, из того, как она обращалась с мистером Шелби, было видно, что она имеет опыт работы с подобными больными.
Мейсон неожиданно схватил один из стульев, поднес его к стенному шкафу, влез на него и принялся шарить рукой на верхней полке.
— А это что такое? — спросил он, вытаскивая связку толстых ремней.
Кашлянув, доктор Бекстер смущенно сказал:
— Ремни.
— Все понимают, что не ленточки... для чего они здесь?
— Мы их используем, чтобы усмирять пациентов, которые имеют склонность к буйному поведению... Вы прекрасно знаете, что во всех психиатрических больницах существуют либо смирительные рубашки, либо ремни.
— Иными словами, вы связываете человека в постели?
— Когда этого требует его состояние.
— И Гораса Шелби тоже привязывали?
— Не уверен. Возможно — на протяжении какого-то времени.
— Какого именно?
— Очень недолго. Мы прибегаем к помощи ремней, только когда с пациентом совершенно невозможно справиться, ну и потом, когда у нас не хватает обслуживающего персонала. Вы же сами видели, мистер Мейсон, что ремни были убраны.
— Убраны, говорите? Они перерезаны острым ножом.
— Боже мой, вы совершенно правы! — воскликнул доктор Бекстер, разглядывая две половинки ремня.
— В таком случае, если Горас Шелби на самом деле сбежал, как заявляете вы, значит, ему помог кто-то со стороны. Ибо он был привязан к своей постели все время, не стоит этого отрицать. Ну а привязанному к этой железной койке человеку даже руки не протянуть, не то чтобы куда-то сбегать!
Бекстер промолчал.
Мейсон посмотрел на доктора Олма.
Тот возмущенно воскликнул:
— Обещаю вам разобраться не только в данной истории, но и проверить, что это за странное учреждение! Это вы организовали санаторий, Бекстер?
— Доктор Бекстер.
— Вы его сами организовали? — переспросил доктор Олм, возвышая голос.
— Нет, я купил его у человека, организовавшего этот санаторий и дом отдыха.
— Он дипломированный врач?
— Я не занимался вопросом его квалификации. Я посмотрел лицензию, разрешающую ему заведовать этим лечебным заведением, и переправил ее на свое имя.
— Кто это сделал?
— Лицо, продавшее его мне.
