— Но мне крайне важно его видеть.
Она решительно покачала головой.
— Вы должны явиться в положенное время:
— А когда именно?
— От двух до трех часов дня.
— Вы хотите сказать, что я не смогу его видеть до завтрашнего дня?
— Я не уверена, что и завтра вы его увидите. Вам надо сначала поговорить с доктором. У мистера Шелби пока еще состояние не из блестящих. Против его фамилии есть пометка «посетителей не пускать»... Как вы себя назвали?
— Мейсон. Перри Мейсон.
— Я скажу доктору, что вы приходили.
— Какому доктору?
— Доктору Бекстеру. Тиллману Бекстеру. Он руководит этим местом.
— Он врач?
— У него имеется лицензия на руководство этим местом. Это все, что мне известно. И я думаю, что вам не имеет смысла сюда возвращаться. Вряд ли Горас Шелби будет в состоянии принимать посетителей.
Она резко повернулась к нему спиной и скрылась за дверью, показывая, что разговор окончен.
Мейсон вышел во двор, осмотрелся и пошел туда, где стояла его машина.
Около его автомобиля стоял какой-то человек.
— Вы доктор, назначенный судом? — спросил он.
Мейсон задумчиво посмотрел на человека.
— Какой врач, назначенный судом?
— По делу Шелби.
— А что?
— Я хочу поговорить с вами.
— Могу ли я узнать, на какую тему?
— Вы не ответили на мой вопрос — вы доктор, назначенный судом?
— Нет. Я — Перри Мейсон, адвокат. Так для чего же вам понадобился док...
Человек не стал дожидаться, пока он закончит фразу, бегом пустился к машине, стоявшей перед автомобилем Мейсона, юркнул в нее, сказал что-то водителю, и машина сорвалась с места.
Мейсон попытался разглядеть регистрационный номер, но до машины было слишком далеко, так что он смог разобрать только то, что она из Невады.
Мейсон притворился, будто он возвращается в санаторий, в действительности же обошел свою машину сзади, вынул из кармана ключ, сел за руль и быстро помчался по дороге.
Однако машины с невадским номером он не заметил: она, по всей вероятности, свернула на боковую улицу.
Адвокат проехал несколько кварталов, все еще надеясь натолкнуться на машину, но она как сквозь землю провалилась.
И тогда он вернулся в контору.
Делла Стрит ему сразу же сообщила, что звонил доктор Олм. Он просил передать, что готов поговорить с адвокатом в любое время, как только он вернется.
Мейсон кивнул.
— Герти закрыла контору и пошла домой. С ним говорила я сама. Вас соединить?
Она быстро набрала требуемый номер.
— Доктора Олма, пожалуйста. С вами будет говорить мистер Мейсон.
Она кивнула адвокату.
Мейсон взял трубку:
— Алло! Перри Мейсон у аппарата.
— Доктор Грантланд Олм, Мейсон, вы хотели со мной поговорить?
— Да. Как я понял, судья Поллингер поручил вам побеседовать с Горасом Шелби и выяснить его физическое и психическое состояние.
— Правильно.
— Вы собираетесь скоро с ним повидаться?
— Я не могу увидеть его раньше завтрашнего утра, но я предупредил дежурного, что буду в санатории в 10 часов.
— Стоило ли их предупреждать о времени вашего приезда?
— Я думаю, что да. Потому что я предупредил, чтобы сегодня после 8-ми часов ему не давали никаких наркотических средств, чтобы мне подготовили описание всех тех средств, которые ему были выписаны, и чтобы при осмотре в комнате не было никого, кроме моей собственной сестры.
Мейсон широко улыбнулся.
— Благодарю вас, доктор.. Теперь мне ясно, почему суд назначил именно вас для проведения экспертизы... Я как раз и намеревался спросить вас, будут ли приняты все меры предосторожности для того, чтобы пациент был поставлен в совершенно объективные условия.
— Я прекрасно понимаю, о чем вы говорите. Я даже могу добавить, что существуют определенные наркотические средства, которые при интравенозном введении вызывают у больного глубокий сон. Но некоторые типы при этом становятся дезориентированными, даже несколько невменяемыми на несколько дней. Другие же наркотики у больных, страдающих атеросклерозом, вызывают явления психической недостаточности.
— Можно ли обнаружить, что эти наркотики применялись?
— И да, и нет. Если я заподозрю нечто подобное, я проверю кровь пациента, но и без того не так трудно сказать, естественное ли это состояние или вызванное искусственно. Доказать труднее. Мне известно все про вас и про вашу репутацию, мистер Мейсон. Я слышал, что вы представляете племянницу Шелби или ту молодую особу, которая считала себя его племянницей. Говорят, она за ним преданно ухаживала и очень его любила. Могу по секрету добавить, что санаторий принялся спорить со мной, когда я запретил после 8-ми часов вводить Шелби какие-либо препараты. Якобы пациент беспокойный, легко раздражается, не спит по ночам, так что ему необходимо снотворное. Тогда я спросил, какое именно снотворное они используют, и мы по этому поводу снова поспорили. Мне пришлось все же назвать одно совершенно безвредное средство, которое не может оказать никакого нежелательного воздействия. Считаю своим долгом предупредить, что я намерен самым тщательным образом разобраться в этом деле. Так мне было сказано, но и без этого все равно я поступил бы только так.
— Огромное спасибо,— сказал Мейсон.— Я как раз хотел выяснить, какие у вас намерения.
