Через несколько минут Холли оглянулась через плечо назад, чтобы убедиться в том, что молодая женщина не последовала за ней. Остановив Мэрибель, Холли повернулась в седле и внимательно оглядела окружающую местность во всех направлениях в поисках какого-нибудь движения. Насколько она могла увидеть, компанию ей составляли лишь два жаворонка, распевающих друг другу песни высоко в небе, да кролик, перебежавший перед ней тропинку. Холли продолжила свой путь.
Не прошло и нескольких минут, как перед ней появилась огромная вересковая пустошь, сужающаяся к двум холмам, между которыми протекал звонкий ручеек. Он петлял, разветвлялся, исчезал среди расселин, а затем вновь появлялся, чтобы весело забурлить над камнями. Холли направила Мэрибель на песчаный берег, где копыта лошади стали тут же вязнуть в песке. Колин не обманул ее, сказав, что почва здесь зыбучая. В лучшем случае лошадь не предупрежденного об этом наездника могла захромать. В худшем — потерять опору под ногами и увязнуть в зыбучем песке, сбросив с себя всадника.
Возбуждение охватило Холли, и она пожалела, что не может пустить лошадь быстрее. Граф не обманывал ее.
Впрочем, ее эйфория быстро прошла: если тут действительно опасно, то это место прекрасно подходит для того, чтобы спрятать кого-нибудь. На этих крутых утесах и по зыбучему песку не поездишь верхом, да и вырастить здесь что-либо невозможно, поэтому едва ли кому-то придет в голову прогуливаться в этих местах.
За спиной у Холли солнце поднималось в утреннем небе, но долина сужалась перед ней до тех пор, пока не превратилась в узкое ущелье, куда не попадали прямые солнечные лучи. Редкие сосенки да молодые лиственные деревца льнули к каменистым склонам холмов, а ветер гулял в их листве, отчего они тихо шумели, как толпа перед скачками. Впереди ручей исчезал под изъеденными водой валунами, вся земля скрылась под водой, покрытой рябью. Из-под копыт Мэрибель летели мелкие камушки и песок.
Остановив кобылу, Холли спешилась. Она проехала по долине с полмили, но не увидела ничего примечательного, так что теперь она пройдет вперед еще совсем немного, чтобы окончательно убедиться в том, что тут никого нет. Не желая рисковать лошадью на повороте ущелья, она привязала Мэрибель к ветке первого попавшегося дерева и пошла дальше пешком.
Вода промочила подол ее юбок, просочилась в сапоги, когда, стараясь не отходить далеко от камней, она стала перебираться на другую сторону ущелья. Там она на мгновение остановилась, когда пугающая правда внезапно осенила ее — правда, которая поколебала ее верность королеве и угрожала разрушить дружбу с Викторией.
Она предпочла бы не найти ничего, ни единого следа Гордости Принца или чего угодно, что указывало бы на то, что Колин Эшуорт имеет отношение к краже жеребца, пусть даже это разочарует Викторию и поставит под угрозу ее правление.
Обойдя валуны, Холли неожиданно увидела угол изгороди. Она ухватилась за ветку молодого тиса и сжала ее с такой силой, что пальцы побелели, а ветка согнулась в руках. Ноги Холли отказывались повиноваться; она смотрела на забор, а сердце неистово колотилось у нее в горле, кровь гудела в ушах, а перед ее внутренним взором вставали недавние картины.
Темная библиотека, две сильные руки, взмах светлых волос и такие милые-милые, безупречные черты его лица, когда он наклонился к ней, чтобы поцеловать…
Горечь сожаления наполнила ее рот, горло… Он фактически поймал ее на месте преступления, ведь она шпионила в его собственном доме, но вместо того, чтобы устроить скандал, он обнял ее своими сильными руками, поцеловал. Господи, помоги ей, неужто это была всего лишь уловка? Он понял, что она… что-то заподозрила, и просто постарался отвлечь ее от правды.
Сожаление Холли постепенно переросло в холодный гнев. Выпустив ветку из рук, она обтерла пальцы и, пригибаясь под сосновыми ветками, упрямо пошла вперед, пока не оказалась около забора. Холли вцепилась руками в верхнюю перекладину изгороди и наклонилась вперед.
Никого… Никого, только пустое огражденное пространство. Там, где один конец изгороди упирался в склон холма, стояла полуразвалившаяся, полусгнившая хибара с распахнутыми навстречу утренней прохладе дверями.
Но в ней никого не было.
Колин шел с одного конца террасы на другой, то и дело останавливаясь у накрытых льняными скатертями столов, чтобы поздороваться с гостями. В воздухе стоял шум смеха и разговоров. Вдоль балюстрады на длинной буфетной стойке были расставлены тарелки с яйцами, горячим и холодным мясом, кровяной колбасой, овсянкой, хлебом, булочками и всевозможными фруктами, привезенными сюда из Лондонского порта.
