Наступила пауза. Только тикали старые часы на стене. До Полины начало доходить, о чем вообще они сейчас разговаривают.
– Я просто пыталась помочь клиенту. В этом нет ничего противозаконного.
Лакост молчала.
– Его жена была беременна, – продолжала Вашон. – Он сказал, что, вероятно, ребенок не от него, что секса у них не было уже полгода. И тогда я сказала ему об этом средстве.
– И о том, где его взять.
– Да.
– Вы знали, что он будет давать ей таблетки, вероятно даже не поставив ее в известность, и вас это устраивало?
– Что уж он там с ними сделал, меня не касается.
Лакост с трудом сдержалась, чтобы не показать свое отвращение. К Трейси. Но также и к этой вызывающей тревогу молодой женщине, которая не видела в этом ничего дурного.
– Средство не сработало, – сказала Лакост. – Вивьен умерла беременная.
– Это невозможно, – возразила Вашон. – Я говорю о событиях прошлого лета.
Мысли Изабель Лакост заметались.
Похоже, речь шла о двух разных беременностях. Одну из них Карл Трейси прервал с помощью таблеток прошлым летом. Но потом Вивьен снова забеременела.
Подозревала ли она о том, что он сделал? Было ли это причиной, возможно главной причиной, почему она наконец решила уйти? Чтобы с этим ребенком не случилось то же самое?
– Так или иначе, она была беременна, – сказала Лакост. – Вы не знали?
– Ну, мы не настолько близкие друзья. Он мне не все говорит.
– Вы были достаточно близки, когда советовали ему приобрести на черном рынке средство для прерывания беременности. Достаточно близки, чтобы помочь ему прервать беременность жены, не ставя ее в известность. Достаточно близки, чтобы спать с ним.
Лакост открыла папку и достала оттуда фотографии, взятые из закрытого аккаунта. Она выложила их на стол по одной.
Полина была застигнута врасплох, но быстро взяла себя в руки. С поразительной для Лакост скоростью она оценила ситуацию. И приняла решение.
– Я не очень разборчива, да? – сказала Полина с улыбкой.
Лакост поняла, что недооценила молодую женщину и уровень ее примечательности.
Вашон оказалась хорошим стратегом. Смешивала правду с ложью так, что разделять их становилось все труднее.
– Это ничего не значило, – объяснила она. – Наверное, не самый умный из моих поступков – заниматься сексом с клиентом, но послушайте, люди совершали преступления и похуже.
– Например, убийства, – сказала Лакост.
Никаких сомнений о характере отношений между Трейси и Вашон не оставалось, как не оставалось более сомнений о характере отношений между допрашивающей и допрашиваемой. Одна – в законе, другая – в беде.
Полина Вашон опустила взгляд на фотографии, сжав губы:
– Откуда они у вас?
– Кажется, вы вели переписку с NouveauGalerie, – сказала Лакост.
– Вы? – Вашон посмотрела на Лакост, потом на Клутье, которая коротко кивнула.
Толстый слой косметики не мог скрыть панику на ее лице.
Лакост снова открыла папку и прочитала:
– «Все в сумке. Все готово. Сегодня вечером закончу. Я тебе обещаю». Это послание от Карла Трейси вам, отправлено приблизительно в полдень того дня, когда исчезла Вивьен. А ваш ответ?
– Послушайте, я не имею к этому никакого отношения.
– «Наконец-то. Удачи. Не облажайся». – Она оторвала глаза от папки. – Но он таки облажался, верно? Облажался просто по-королевски. Поэтому-то вы и здесь, Полина.
Молодая женщина покраснела. Но она снова попыталась сорваться с крючка:
– Речь шла о глине, которую покупал Трейси. Он хотел тем вечером изготовить еще несколько вещиц. Я ему написала, чтобы не облажался. Он уже несколько недель кормил меня обещаниями.
Лакост встала:
– Я дам вам подумать о том, что вы только что сказали. Если в течение следующих нескольких минут ничего не произойдет, например не упадет метеорит, вы будете обвинены в убийстве Вивьен Годен.
Она и Клутье вышли из комнаты. Оставив папку на столе.
– Попалась птичка, – сказала Лакост, подойдя к Бовуару, стоящему у дверей переговорной комнаты. – Полина Вашон не признаёт себя участницей убийства – пока, но призна́ет. Я оставила ее повариться несколько минут в собственном соку. Она была потрясена, когда поняла, что мы проникли в ее закрытый аккаунт.
– Видели бы вы ее лицо, – добавила Клутье.
Лакост кивнула:
– Она признает, что принимала таблетки для прерывания беременности и что сама сообщила Карлу Трейси, где их приобрести на черном рынке.
Клутье не переставала удивляться тому, как Лакост вынудила женщину признаться в третьем аборте, не говоря уже о приобретении таблеток на черном рынке. Она сделала это, используя мастерское сочетание хитрости, догадок и понимания, когда нужно надавить, а когда – сказать что-то приятное. Она приперла Вашон к стенке, и той не оставалось ничего иного, кроме как говорить правду.
Клутье смотрела на Лакост почти с восторгом. Но и с некоторой опаской. Она не хотела повторить ошибку Вашон.
То ли природный инстинкт, то ли отточенное мастерство позволяли Изабель Лакост видеть то, что люди хотели скрыть.
А Лизетт Клутье слишком хорошо знала, что у всех найдется что скрывать.
Но пока Клутье была сосредоточена на Лакост, сама Лакост сосредоточилась на Бовуаре:
– Так что там?
Он рассказал им про видео.
