Не успела Лакост отреагировать, как дверь переговорной открылась, и в коридор вышел Гамаш. Он был бледен, но владел собой.
Они все читали ленту «Твиттера» и видели фальшивое видео, взорвавшее Интернет. Но им еще предстояло увидеть настоящее видео, которое только что выложили в сеть.
– Что мы можем сделать, patron? – спросила Лакост, подойдя к нему и дотронувшись до его руки.
– Тут ничего не сделаешь. Mais merci[35], Изабель. Я говорил с семьями. – Его улыбка была натянутой, голос звучал резковато. – Как прошла беседа с Полиной Вашон?
Когда они вернулись в переговорную, чтобы поговорить без свидетелей, Лакост и Бовуар заметили, что правая рука Гамаша сжата в крепкий кулак. Но она все равно дрожала.
На мониторе они видели, как Полина Вашон повернула папку к себе и принялась просматривать фотографии и распечатки.
Потом она откинулась на спинку стула. И уставилась на стену.
Наверное, видела мысленным взором, как рассыпаются в прах все ее мечты, вся ее работа.
Затем Бовуар закрыл сайт на своем компьютере и посмотрел на Лакост:
– Расскажи нам, что случилось.
Когда Лакост закончила, Бовуар подумал немного и сказал:
– Она сломается.
– Не уверена, – возразила Лакост. – Она умная и упрямая. Это меня очень злит. Она ведь могла что-то сделать со своей жизнью. Я по-прежнему не понимаю, зачем она связалась с Карлом Трейси.
– Увидела в нем короткий путь, – сказал Бовуар.
– К чему? К непристойным отношениям на отдаленной ферме? Не очень похоже на Золушку.
– Наверное, она посчитала себя умнее, круче Вивьен Годен, – сказал Бовуар. – Надеялась держать Трейси под каблуком.
– Мы видели синяки у нее на руках, – заметила Клутье. – Она должна знать.
– Может быть, она и знает. Может быть, у них сейчас период насилия, да, patron? – сказал Бовуар, и Гамаш кивнул.
Бовуар и Лакост переглянулись, но ничего не сказали. Они давали ему время и пространство вернуться к ним.
Бовуар выпрямился на стуле и заговорил деловым тоном:
– Пришел отчет коронера. Ребенок был от него.
– От него – это от кого? – спросила Лакост, которой нужна была полная ясность.
– От Карла Трейси. Ребенок от него.
– Ты шутишь?
Это был, конечно, риторический вопрос. Изабель Лакост откинулась на спинку стула. Что же это означает?
– Думаешь, Вивьен знала это и издевалась над Карлом, когда говорила, что это не его ребенок? – спросила она. – Или она действительно верила, что ребенок от кого-то другого?
– О том, что она вообще что-то говорила, мы знаем только со слов самого Трейси, – заметил Бовуар. – Я думаю, это вранье. Ее отец сказал, что она отчаянно хотела бежать оттуда как можно скорее. Зачем ей провоцировать Трейси, говоря что-то подобное?
– Что сказала Полина Вашон о письмах в «Инстаграме»? – спросил Гамаш, впервые подав голос на сегодняшнем совещании. – Как она их объяснила?
– Сказала, что речь шла о глине, которую он покупал.
Гамаш нахмурился:
– Умно. Она быстро встает на ноги после удара.
– Это да, – согласилась Лакост. – Похоже, с ней будет не так легко, как мы надеялись.
– Но она должна понимать, что никто в здравом уме не поверит ее словам, – сказал Бовуар. – После того, что случилось.
– Как тебе показалось, она любит Трейси? – спросил Гамаш.
– Не особенно, – ответила Лакост. – Ложится с ним в постель по той же причине, по которой ложится со всеми другими. Это форма проявления ненависти к самой себе.
– Какова, по-твоему, ее роль во всем случившемся? – спросил Гамаш.
– Не знаю, но могу вам сказать, что она здесь не посторонняя. И она знает, что мы знаем.
– И что произойдет, если ты скажешь ей, что ребенок был от Трейси? – спросил Бовуар.
Лакост задумалась:
– Это будет сюрприз. Потрясение. Не потому, что она любит Трейси, просто это будет доказательство того, что он ей врал. Что ему нельзя доверять.
– Точно, – сказал Бовуар, подавшись вперед. – Она умна. Она должна понимать, что он, ни секунды не раздумывая, скинет убийство на нее, если его загонят в угол.
– Значит, мы должны ее убедить, – подхватила Лакост. – Возможно, она прямо сейчас об этом думает. Сведения об отцовстве могут стать последней каплей.
– Поднажми еще, Изабель, – сказал Бовуар. – Попробуй настроить ее против Трейси. У нас достаточно материала для его ареста, но ее свидетельство подкрепит обвинение.
Лакост коротко кивнула:
– Сделаю.
– Я подам запрос на постановление об аресте Трейси, но сначала мы дождемся, что у тебя получится с Вашон. Даже если ты ее не убедишь, мы его задержим. Он расколется, даже если она будет от всего отказываться.
– Не будет, – пообещала Лакост. – Я уж постараюсь.
Клара Морроу бросила распечатку на столик бистро и села напротив Доминики Оддли.
– Вы действительно так думаете?
– Да.
– Вы говорите здесь, – она постучала пальцем по бумаге, – что прежде я была многообещающей художницей. Даже исключительной. Но потом стала лениться.
– Да.
– Но это неправда.
– Неправда? – спросила Оддли. – Вы уверены?
