Яркий тому пример ее второй большой роман — «Мандарины» (1954), который был удостоен самой престижной во Франции литературной премии — Гонкуровской. Успех этой книги, представляющей собой то, что во Франции называют «романом с ключом», был неожидан. По существу, перед нами самокритика «левой» интеллигенции, исповедующей идеи экзистенциализма. В главной героине романа Анне Дюбрей, от лица которой ведется повествование, легко угадать Симону де Бовуар; ее муж, Робер Дюбрей, редактор еженедельника «Надежда», который пытается создать революционную партию нового типа и найти некий «третий путь» развития между капитализмом и коммунизмом, явно похож на Жана-Поля Сартра; прототипом его друга, внепартийного писателя Анри Перроля, послужил Альбер Камю.
Симона де Бовуар показывает «левых» интеллигентов, разделяющих философию и мораль экзистенциализма, в условиях «холодной войны» и беспощадной идеологической борьбы. В тогдашней политической ситуации вряд ли была возможна подлинная свобода писаний и деяний многих «левых» интеллигентов. На вопрос, могли ли они в своем социальном поведении оставаться искренними и, служа Революции, не изменять Истине, Симона де Бовуар мужественно отвечает: «Нет, не могли». Послевоенная «левая» интеллигенция Франции так и не сумела решить роковую проблему цели и средств ее достижения; ведь ради утопического, абстрактного идеала приносились в жертву миллионы ни в чем не повинных людей.
Абстрактная схематика мысли и политическая близорукость «левых» интеллектуалов, героев романа Симоны де Бовуар, характеризует, например, их отношение к Советскому Союзу, который одержал победу над гитлеровским фашизмом, и сталинизму. «Сталинистская опасность — это американская выдумка, — рассуждает Робер Дюбрей. — Единственная надежда человечества, свободного от нужды, рабства, глупости, — это СССР». Горько читать сегодня эти слова.
Но у некоторых прозрение все-таки наступило. Конфликт и разрыв Дюбрея с Перролем объясняется тем, что последний после долгих колебаний предает гласности документы, разоблачающие систему сталинских концлагерей, говоря солженицынским словом, ГУЛАГ. Кстати, реальной основой этих эпизодов романа послужил разрыв Сартра с Камю, написавшем эссе «Бунтующий человек» (1951), в котором утверждал автор: «Каждый революционер в конце концов становится угнетателем или еретиком… Выбрав себе бунт или революцию, они выходят на одну и ту же дилемму: либо полиция, либо безумие».
Почему же Симона де Бовуар с иронией назвала близких ей «левых» интеллектуалов «мандаринами»? Сначала она хотела дать книге название «Уцелевшие», намекая на то, что этот круг интеллигенции умудрился выжить после краха идеалов Сопротивления; потом хотела озаглавить «Подозрительные», имея в виду двусмысленное положение интеллектуала, который, идеологически отрицая буржуазное общество, призывает к революции, но вынужден приспосабливаться к этому обществу и существовать за его счет. Но она остановилась на названии «Мандарины» не случайно. Высоколобые, утонченные интеллектуалы — эти «мандарины» культуры — в те годы, конечно, уже не имели возможности отсиживаться в пресловутой «башне из слоновой кости», но, подобно эстетам, находились в плену своих отвлеченных идеологий, по сути, оставаясь далекими от исторической реальности и жестокой повседневности.
Анна Дюбрёй — это alter ego Симоны де Бовуар, — хотя сама и входит в круг «мандаринов», отказывается оправдывать страдания людей ссылками на неизбежный приход «поющего завтра» и «светлого будущего». Она не верит, что счастливое грядущее человечество искупит все принесенные во имя его жертвы. «Смерть пожирает все, — с горечью думает она. — Принесенные на заклания покоренные не встанут из могилы, чтобы принять участие в конечных торжествах». Точка зрения Симоны де Бовуар здесь совпадает с Ф. М. Достоевским, один из героев которого категорически отказывался «унаваживать гармонию» будущего.
Искренне, правдиво и трагично звучит в романе тема личной судьбы Анны Дюбрёй, которая терзается вопросом: можно ли своими руками построить собственное счастье на основе свободы и подлинности? Это тоже оказывается недостижимым: короткая вспышка любви Анны к американскому писателю Льюису быстро угасает, и она становится подобна множеству других, «обыкновенных» женщин, что «ждут смерти, больше не зная, почему они живут». И неумолима власть времени: «Мертва девочка, которая верила в рай, мертва девушка, которая думала, что бессмертны книги, мысли и любимый мужчина, мертва молодая женщина, которая радостно жила в мире, обещавшем счастье…» — бесстрашно подытоживает свою жизнь Анна, но все же не теряя надежды… на счастье.