Я ему назвал имя: Зоя Мерцалова, она и сейчас преподает в школе Столярского. Ей очень много лет, это она мне в детстве ставила руку. А в тот момент у меня уже (когда с Айзеком) было то самое зеленое кольцо, и он сказал: «Для тебя исключение, можешь носить». Но я его потерял, то кольцо. Искал, искал, а кончилось тем, что я два кольца купил; я даже знаю, сколько граммов теперь на руке – 32. Теперь я перестал играть с ними, потому что они стали падать у меня на сцене, слетать. А автоматически я все равно надеваю. Хотя в принципе уже можно не носить.
В. Л.: Если бы вам предложили назвать трех лучших музыкантов мира, кого б вы назвали?
Ю. Б.: Композиторов? Исполнителей?
В. Л.:
Ю. Б.: Исполнителей. Вообще, это дирижер, человек, с которым ты можешь стать лучшим другом на сцене, но, в принципе, он на дистанции должен быть. Там нужен момент сопротивления. С одной стороны, дирижер, который аккомпанирует, вот я солист, а он дирижирует. Абсолютно гениально это делал Ростропович, потому что он, кроме всего прочего, еще смотрел на твой смычок: хватает тебе, не хватает. Потому что сам струнник. Невероятно удобно было с ним. Фантастически удобно с Валерой Гергиевым – и с сопротивлением, и с одинаковой энергетикой…
В. Л.:
Ю. Б.: Да и по энергетике. Ну, «обслужить клиента», как говорил Рождественский Геннадий Николаевич – солиста он называл «клиентом», мог обслужить клиента, конечно, ас Юрий Хатуевич Темирканов. Федосеев – с ним очень удобно и уважительно всегда как-то, прямо он передает свое уважение к солисту всему оркестру, и оркестр его в этом поддерживает. Это я про наших говорю. А там – Колин Дэвис; Сейджи Оза`ва – прекрасный! Много выступал и с тем и с другим. Кент Нагано, с ним много премьер у меня было. Например, Губайдуллиной концерт в Чикаго, мировая премьера.
Юрий Башмет: Не обижать людей. Никого. Пожалуй, так, если коротко. Не обижать и не подводить, конечно. Уметь вникнуть в ситуацию. Я должен себя повести, как будто это со мной происходит. Вникнуть, да.
Владимир Викторович Григорьев (1958 г.р.) – руководитель Департамента поддержки книгоиздания и периодической печати Минцифры, вице-президент Российского книжного союза, лауреат Государственной премии РФ.
Виктор Лошак:
Владимир Григорьев: Такое первое яркое впечатление – «Волшебник Изумрудного города», который меня долго сопровождал. Потом Каверин «Два капитана», потом было увлечение Вальтером Скоттом. Обычная история.
В. Л.:
В. Г.: Дюма. И перед окончанием школы, наверное, самое яркое было – роман Эрика Сигала «История любви». Причем удивительно, но я его прочитал впервые на украинском языке в журнале «Всесвіт», который редактировал Виталий Коротич.
В. Л.:
В. Г.: Там же впервые в Советском Союзе был опубликован Марио Пьюзо «Крестный отец», тоже в году так 1975–1976, если мне не изменяет память. Только-только появился второй фильм с Де Ниро и Аль Пачино. Позже Коротич не мог мне объяснить, как получилось, что ему позволили это сделать. Потом был Иняз и поворотный, я бы сказал, прозренческий момент – знакомство с Оруэллом: «1984» и «Ферма животных». У нас учились студенты из-за рубежа, они привозили литературу на иностранных языках. И наши бдительные таможенные органы на этот груз не реагировали.
В. Л.:
В. Г.: Таким образом мы могли знакомиться и с зарубежной литературой. В институте я очень много читал на английском языке, потом на испанском, и это сильно расширило кругозор, пришло понимание литературного процесса в общем. И еще, конечно, понимание истории, особенно, истории XX века. Как вы помните, она у нас была препарирована и преподавалась тогда скорее как история КПСС…
В. Л.:
В. Г.: Это была довольно специфическая история, но мы в дополнение к марксизму имели возможность почитать и что-то еще.
