В. Г.: Достаточно заслуженно. Подступал 2000 год, а это год избрания нового президента.
И Михаил Лесин за 1998 и, наверное, половину 1999 года, смог вместе с Михаилом Швыдким объездить 70 или 80 регионов и собрать воедино телевизионную компанию, которая называлась ВГТРК. В то время местные ГТРК были отдельными хозяйствующими субъектами, не подчиняющимися Москве. И выпуская любую программу в Москве, никто не был уверен, выйдет ли она, скажем, в Иркутске, посмотрят ли ее где-нибудь в Якутии. Это было безумие, с которым Михаил Юрьевич справился за год.
Выпустил указ президента, соответствующее постановление правительства и вместе с Михаилом Ефимовичем, который тогда возглавлял ВГТРК, объездил, облетел всю страну и собрал воедино новую медиаимперию.
В. Л.:
В. Г.: Михаил Ефимович умеет находить язык с кем угодно. «Цыганочкой с выходом» называл тогда покойный Михаил Юрьевич это действо.
Конечно, он был, наверное, кандидатурой номер один на роль создателя медиа министерства. Он сумел тогда убедить Кремль, что такое министерство необходимо. В него структурно вошел Госкомитет по телевидению и радиовещанию и Госкомитет по печати. И меня он пригласил возглавить то, что называлось раньше Госкомпечатью, – это книги, газеты, типографии. Чем я, собственно, с тех пор и занимаюсь.
В. Л.:
В. Г.: Ну да, так сложилось, что я, видимо, был первым в правительстве, кто пришел из бизнеса. Именно из книжного бизнеса, где уже кое-что показал, доказал и требовал многого от власть имущих. Мне было ясно, какие преференции нужны нашей книжной индустрии, чтобы выжить, и нашим авторам, чтобы стать востребованными, популярными и спокойно себя чувствовать.
В. Л.:
В. Г.: Это многослойный пирог. Прежде всего, я всегда ратовал за то, чтобы наши ведущие авторы были востребованы, переводились на иностранные языки. Чтобы Россия экспортировала не только нефть и газ, но и интеллектуальную собственность в виде произведений, созданных российскими литераторами. У нас очень неплохой потенциал. К 2010 году уже с гордостью можно было сказать, что наши авторы начали замещать иностранных практически во всех коммерческих жанрах. Если вначале это был некий клуб литераторов, которые чувствовали себя обязанными сказать миру что-то гордое и великое, то позже стало понятно, что коммерциализированное книгоиздание позволяет еще и зарабатывать. Может быть, не всем, но первым 20–30 популярным авторам точно.
В. Л.:
В. Г.: Да, жить литературным трудом. Но для этого нужно было сперва освоить коммерческий жанр. И это было сделано. Но меня не столько интересовали коммерческие жанры, сколько привлекала детская литература, с которой мы легко и непринужденно могли войти в любую литературу мира. Для этого нужны были в первую очередь качественные переводы и неформальные отношения между издательствами. И, конечно, специалисты, обладающие компетенциями продвинуть свой интеллектуальный продукт на зарубежные рынки. И еще – мне очень хотелось, чтобы профессия литератора получила хотя бы слабые отголоски того звучания, которое имела когда-то…
В. Л.: …
В. Г.: Да. 1990-е годы, к сожалению, нивелировали все ценности. У нас были банкиры, юристы, кто угодно, но не литераторы. И ради этой цели мне удалось тогда создать «Большую книгу».
Я собрал средства с помощью предпринимателей, заинтересованных в том, чтобы российская литература развивалась.
В. Л.:
В. Г.: Это литературная премия. Ведущая литературная премия страны. Я запустил несколько литературных премий, но этой особенно горжусь, поскольку она была первая и поскольку она до сих пор жива.
В. Л.:
