А. Д.: Я думаю, что это, безусловно, новый вызов – новый вызов для Академии и новое окно возможности доказать свою необходимость. Действительно, эта технологическая стена, которую нам построили, она достаточно серьезная. Мы же последние 30 лет жили в таком расслабленном состоянии, когда у бизнеса было как бы скептическое отношение к разработкам российских ученых. Потому что: «А! Мы там все купим, и все будет хорошо». Сегодня этого нет. Я думаю, спрос на работы Академии вырастет, и, конечно, ответственность Академии увеличится. Тут стоит вспомнить, что Академия наук – это уникальный российский бренд. Ее создал Петр I в последний год своей жизни, и одной из целей ее создания было привлечь немецких математиков, которые занимались баллистикой, юстировкой прицелов артиллерии. Эта военная составляющая Академии присутствовала с самого рождения. И она никуда не исчезала, а существует и сегодня, и это естественно. Академия – это наше 300-летннее конкурентное преимущество, оно должно быть сегодня реализовано. Вы только задумайтесь, что Академия наук старше Соединенных Штатов Америки!
В. Л.:
А. Д.: Мы не были бы ИМЭМО, если бы мы не предвидели эту историю. Еще в 2015 году я опубликовал статью о том, что «мир стоит на пороге новой биполярности». И мы начали к этому готовиться – резко усилили исследования по Китаю, мы создали отдел Южной Азии с фокусом на Индию. Создали, я считаю, очень сильную лабораторию, где сочетаются опыт и молодость и которая занимается странами Ближнего Востока. Наши эксперты ездят и в Дамаск, и в Багдад, и в Эрбиль. Мы также в 2015 году создали достаточно сильный отдел постсоветских исследований. Поэтому были готовы к смене азимутов внешнеполитических интересов страны и вообще к новой ситуации.
В. Л.:
А. Д.: Опять «журналисты во всем виноваты». У нас иногда присутствует к Индии такое скептическое отношение – это глубокое заблуждение. Скажем, наша переориентация сегодня товарных потоков энергоносителей на Восток без Индии была бы невозможна. В Индии происходят очень сложные процессы. Индия – та страна, которую американцы изо всех сил пытаются перетащить в свой лагерь. Но там есть и в элитах, и в экспертном сообществе люди, которые понимают угрозы этого. Скажем, если индусу говорят: «А вспомните Мубарака, который 40 лет был союзником и которого в три недели выкинули», – индусы это хорошо понимают. Индусы вообще очень продвинутое общество. У них очень развиты политологические исследования. Я много лет бьюсь, хочу открыть центр ИМЭМО в Нью-Дели.
Потому что в Нью-Дели расположено 12 (минимум 12) таких политологических центров западных, которые проводят как бы их нарративы, рассказывают о том, что «Москва давно марионетка Пекина, что надо Индии уходить от российского оружия на стандарты НАТО» и так далее, и так далее. Там очень интересные процессы, и в них надо активно участвовать.
Я вообще очень люблю Индию. Я ее проехал от Гималаев до штата Керала, и мне она очень нравится.
В. Л.:
А. Д.: Не вполне, не вполне. Дело в том, что вот недавно ушел Вячеслав Трубников, который был уникальным специалистом по Индии и по Южной Азии. И, собственно, с его приходом мы начали этим активно заниматься. Вячеслав Иванович перефокусировал наше внимание, и ему большое спасибо за это.
В. Л.:
А. Д.: …Это было в его юности. Но его самая высокая должность в администрации – он был директором по России и Евразии в Совете национальной безопасности…
В. Л.:
