Очень личное. 20 лучших интервью на Общественном телевидении России полностью

Вы знаете, я, наверное, скажу, кто мне не нравится и что я не люблю. Я не люблю трепачей. Я люблю профессионалов в любом деле. И я всю жизнь старался работать рядом с профессионалами. Я не люблю таких самовлюбленных жлобов, о которых Примаков говорил: «Ну посмотри на него, он ходит по жизни с походно-переносным пьедесталом: куда бы ни пришел, раскладывает пьедестал и на него забирается». И я считаю, что очень важно в жизни – это помогать хорошим людям.

Виктор Лошак: Наташа, уже два года как нет Михал Михалыча. Я знаю, что вышла первая книга после его ухода и вы были ее составителем.

Наталья Жванецкая: Книжка стала, действительно, первой, что появилась после Мишиной смерти, потому что год я вообще не могла прикоснуться ни к документам, ни к чему… Всё было болезненно. Время лечит, как говорят.

И потом, нельзя сидеть дома. Жена должна как-то продвигать дело мужа. И первое, что легче всего было составить – это то, что на слуху. Огромное количество друзей спрашивали, почему бы не выпустить афоризмы, ведь у Миши когда-то была такая книжка, а я помогала… Кстати, я всегда помогала ему составлять сборники.

В. Л.: Как Миша писал: «Он так упорно думал о колбасе, что вокруг него стали собираться собаки».

Н. Ж.: Да, очень многие люди эти фразы используют. И мне все время говорили: «Слушай, ну мы же не должны перебирать огромные тома, чтобы найти это любимое. А ты можешь их собрать». И я, как говорится, проявила свою власть – вставила в эту книжку только то, что мне самой нравилось из архивов, из рукописей, из каких-то других книг. То есть сделала сборник из того, что мне нравится.

И подарю всем своим друзьям, чтобы они пользовались.

В. Л.: Это сборник его афоризмов, по сути?

Н. Ж.: Афоризмов. Я не знаю разницы: цитаты, афоризмы… Короткие изречения. Это не значит, что он писал это всё в таком размере.

Некоторые цитаты выделены из больших произведений, просто куском. Какие-то прекрасные выражения. Вообще всё произведение прекрасно, но вот эта короткая фраза – она говорит обо всем остальном.

В. Л.: Миллионы людей разговаривают этими цитатами, этими шутками.

Н. Ж.: Очень многие. Но на самом деле человек не натренированный может не всегда уловить, что это цитата из Мишиного творчества. А я в силу того, что погружена в эти тексты, слышу речь и понимаю, что она полностью состоит или напичкана Мишиными фразами, его слегка переделанными словами.

А у меня как у криптографа (такое было в каком-то фильме) в ответ на всплывающие иероглифы появляется вовсе другая информация.

В. Л.: Но важно, что Миша тоже это часто слышал: в Одессе, еще где-то.

Н. Ж.: Что-то слышал, а что-то – его мировосприятие. Он же ничего не придумывал. Он никогда не шутил. Я не думаю, что он понимал чужой юмор до конца. Он смотрел (не хочу называть фамилии) юмористов, смотрел и скисал. Это не от зависти. Он просто не понимал, как над этим можно смеяться – прямой юмор, как гэги: сел, встал, упал, стукнул головой. К тому же, такой конкретный, с объяснениями. Для него это было… Да он просто не понимал, в чем там смысл.

В. Л.: Все дело в том, что он не был юмористом.

Н. Ж.: Вообще.

В. Л.: Он просто был большой писатель.

Н. Ж.: Он был человеком с критическим умом, с бередящей душой: но именно сам мучился, а не мучил кого-либо другого. Остальных он любил.

Он говорил, что в нем есть некая провинциальность, и она ему мешает. Суетливость и провинциальность. Ему когда-то это сказал Окуджава.

Они встречались не раз. Он к Мише очень хорошо относился. Вот как было однажды:

Миша его увидел, а Окуджава с кем-то разговаривал. Миша подбежал и стал что-то говорить. Но Окуджава не обращал на него внимания. Поговорив с другим человеком, он повернулся к Михалычу и сказал: «Миша, вы очень провинциальный, вы очень суетливый».

В. Л.: И он запомнил это на всю жизнь?

Н. Ж.: Да, у него, видимо, это навсегда отложилось.

В. Л.: Наверное, надо рассказать, как вы оказались вместе.

Н. Ж.: Как всегда, банально: встретились и как-то на меня он произвел…

В. Л.: В Одессе?