А. Д.: Я думаю, что, конечно, Хельсинки-2, наверное, должен состояться. Потому что если вспомнить Хельсинки-1, то с момента его подписания прошло полвека, и тогда его подписали, по-моему, 24 государства. Сегодня на этом же пространстве существует 53 независимых государства – уже одно это требует какого-то нового подхода к европейской безопасности.
В. Л.:
А. Д.: Ну, хотя бы. И учет интересов новых игроков на этом пространстве. Я думаю, что эта публикация состоялась, наверное, немного поздно. Потому что, насколько я знаю по реакции в Москве, она была в общем позитивной. Из Вашингтона же не было никакой реакции. Никакой. И я недавно прочитал интервью Джеффри Сакса. Такой известный, часто ругаемый у нас, и незаслуженно ругаемый человек, – он сейчас возглавляет Центр устойчивого развития в Гарвардском университете, и он продолжает следить за регионом Восточной Европы. Он в этом интервью говорит, что в конце 2021 года был в Белом доме. Он не пишет в этом интервью, с кем он встречался, но что он провел обстоятельные беседы и говорил о том, что надо срочно начинать переговоры с Москвой о нерасширении НАТО. Ему сказали: «Нет. Эта тема не на столе Белого дома».
В. Л.:
А. Д.: Замораживание расширения НАТО, признание нейтрального статуса Украины, как бы расшивка этих вот региональных конфликтов, прежде всего Крыма. Мы говорили о том, что как бы может некий размен быть на изменение российской позиции по Косово и так далее. Но реакции с той стороны не было. При этом я хочу отметить, что, конечно, Том Грэм, во-первых, с моей точки зрения, один из лучших экспертов по России в Соединенных Штатах. Кроме того, он не конформист. Он может подняться над таким средним уровнем взгляда, который складывается, скажем, в Нью-Йорке или Вашингтоне по поводу России. И он этого не боится.
В. Л.:
А. Д.: Да. Вы знаете, существовал такой термин – «финляндизация» Европы. Где-то он носил позитивный контекст, где-то негативный, но его смысл был в мирном существовании на европейском пространстве. Так себя вела Финляндия, которая получала много конкретно экономических выгод от сотрудничества с Советским Союзом. Это означало и нейтральность к НАТО – нейтральность Финляндии по отношению к военным блокам. То есть это было одной из частей идеологии мирного существования Советского Союза, потом России в Европе. Балтийские же страны – прямо сразу после приобретения независимости – заняли резко антироссийскую позицию, а именно правящие круги этих стран. Это очевидно. И это несмотря на то, что и в Латвии, и в Эстонии большое количество русских. Если попытаться проанализировать эту историю, то очевидно, что распад Советского Союза привел к образованию 15 независимых государств. Из этих 15 государств только Россия имела длительный опыт государственности. А большинство других стран в последние, скажем, 150 лет имели независимость несколько месяцев или несколько лет. И в этом, конечно, была трагедия. Плюс большевики достаточно произвольно кроили карту Российской Империи в угоду своим краткосрочным политическим целям. Поэтому заложено было много мин под новые границы, которые образовались в 1991 году.
В. Л.:
А. Д.: Да, да. Но, понимаете, Россия была такой странной метрополией. Как правило, метрополия забирает ресурсы из колоний. А мы-то с вами помним, что уровень жизни, скажем, в Грузии или в Эстонии был выше уровня жизни в России.
В. Л.:
А. Д.: Значительно. И даже на Украине он, наверное, был выше, чем в России; особенно в ее средней полосе. Так что метрополия была да, странная. Но новые элиты этих независимых государств подпитывались желанием завоевать популярность у избирателей и в элитах. Поэтому это естественный процесс, и к нему надо относиться, на мой взгляд, спокойно.
