Беда в том, что увлекаются подобными историями, как правило, натуры поэтические, преимущественно из числа юных дев. Ни один из четверых «женихов» себя к таковым причислить не мог. А потому память каждого хранила лишь жалкие обрывки некогда услышанного краем уха либо краем глаза прочитанного. Но они не сдавались, напрягали мозги, вороша пласты детских воспоминаний, и постепенно, постепенно из обрывков этих начинало складываться нечто целое.
Лидировал на этом поприще Иван. Он единственный оказался счастливым обладателем сестры, некогда охочей до сказок, телевизора, эти сказки показывавшего, а главное, бабы Лизы, читавшей внучке вслух, чаще всего за обедом. Так что бабушкины борщи и пироги в его сознании довольно прочно ассоциировались с упомянутыми принцессами, одноименными ему дураками и царевичами, драконами, колдунами и прочей чепухой, неожиданно вошедшей в его реальную жизнь. Некоторые подробности восстановить удалось.
Немногим отставал от Ивана Кьетт. Правда, для его мира это были не сказки, а предания старины (подчас не самой глубокой) либо сюжеты романов и повестей. Историю с литературой нолькр в школе изучал и кое-что даже умудрился не забыть.
Несколько хрестоматийных казусов из юридической практики своего мира припомнил и Болимс Влек.
Результатом их совместных усилий была следующая картина.
Все испытания, предназначенные соискателям руки и сердца, делятся на несколько групп.
Первая — проверка на проницательность и подлинность чувств: жениху предъявляется многократно размноженная невеста и предлагается при помощи любящего сердца определить, какой экземпляр является исходным. Но поскольку в нашем случае о любви речи не шло, подобной каверзы можно было не опасаться.
Вторая — задания, ориентированные на выявление морально-нравственных качеств, как правило, неопределенного содержания, типа «пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что», «раздобудь к моему незнаемому свое под пару». В них побеждает тот, кто умет слушать советы и уважительно относиться к старшим, проявляет щедрость, дружелюбие и бескорыстие.
Третья — тесты на уровень владения магией: выстроить за ночь золотой дворец либо хрустальный мост; вспахать, засеять поле и собрать урожай в виде несметного воинства — в таком духе. Наиболее успешно с подобными поручениями справляются владельцы духосодержащих артефактов: ламп, кувшинов и т. п. Но и у профессиональных магов есть неплохой шанс. А среди простых, неискушенных в волшебстве женихов в особенно выгодном положении оказывается тот, кто втайне заручится поддержкой самой невесты, обученной колдовству, либо магической твари, случайно спасенной от лютой смерти.
Четвертая — задачки на житейскую смекалку и находчивость, решаемые особо удачливыми соискателями еще
Пятая — задания интеллектуального характера, чаще всего проводятся в виде игры в загадки, и на деле тут побеждает не столько умный, сколько пронырливый и удачливый жених. Но, видимо, именно такой типаж для управления государством и требуется.
Шестая — испытание молодецкой удали и воинской доблести соискателя: доскочить «с одного лошадиного скока» до вершины башни, в коей засела невеста, победить в одиночку войско супостатов либо обезглавить в лабиринте злое чудище. Вот это как раз для настоящих героев дельце! Разумеется, если те пребывают в нормальных своих размерах, а не в корзинках для пикника живут.
Седьмая группа — «творческая», назовем ее так. В этом случае депрессивную принцессу требуется развеселить. Ну тут главное — не перемудрить. Чувство юмора у страдалицы, как правило, оказывается примитивненьким: достаточно склеить друг с другом цепочкой какое-то количество народу, привести во дворец — и несмеяна «ваша навеки».
И восьмая, последняя — деву, страдающую загадочным недугом, исцелить. Ну это уже запредельно сложная задачка. К счастью, хейзинские принцессы, согласно полученной информации, отличались крепким телосложением и завидным здоровьем, значит, это суровое испытание женихам явно не грозило.
Такая вот классификация, оформленная и записанная Болимсом Влеком, младшим судейским помощником.
— Тебе стоит ее доработать и опубликовать — потом, когда вернемся, — посоветовал Кьетт Краввер. — Получится интересное историко-культурологическое исследование.
— Ах, боюсь, в нашем прагматическом мире оно мало кого заинтересует, — удрученно покачал головой снурл.
— Ну тогда я опубликую его от твоего имени. У нас оно точно будет иметь успех, во Флангальде любят такие вещи.
Снурл вздохнул ностальгически. Когда-то оно будет — возвращение домой? И будет ли вообще? Потому что из целого перечня, им составленного, он не мог назвать ни одного действительно выполнимого задания! Ни одного, хоть плачь!
