Погода стояла чудесная: легкий морозец приятно освежал после провонявшей лавандой духоты хозяйской комнатушки, легкий снежок тихо падал с небес, луна размытым пятном проглядывала сквозь тучу. Деревья стояли в инее, белые на фоне серого неба. Ни одно окно не светилось в этот поздний час, и масляные фонари на перекрестках не горели, но светло было почти как днем. Тишина, покой, сонная идиллия… И чудовищ, сами понимаете, ни одного.
«Хоть бы самая завалящая руза попалась!» — мысленно хныкал Кьетт; о цегре, тем паче фальгриме он уж и не мечтал. Руз он не любил за то, что обладают подобием пусть извращенного, но разума, и потому употреблял лишь в крайних случаях — боялся греха. Теперь же, если честно, такого случая не было, потенциалы в восстановлении не нуждались. Просто захотелось острых ощущений на примитивном, животном уровне. Зов природы, голос предков, все такое. С кем не бывает?
Один квартал, второй, третий… Все пусто! Дошел до городских ворот — может, там, на самой окраине, кто на зуб попадется? Нет, никого! Чары, что ли, защитные наложены на столицу? Тогда как он сам в нее проник? Тоже ведь магическое существо, причем отнюдь не из породы мирных снурлов! По средневековым человеческим бестиариям, в списках опасных тварей нолькры числятся гораздо выше цегров, руз и даже фальгримов… Загадка!
Отчаявшись что либо понять и кого-либо поймать, он повернул назад. И вдруг… нет, не увидел еще — почувствовал! Что-то очень крупное, насыщенное
И, не раздумывая больше, Кьетт Краввер прыгнул. А подумать стоило бы! Может, и сообразил бы тогда, что не одним только нолькрам хочется порой поохотиться в ночи! И понял бы, какая угроза вынудила всех окрестных чудищ покинуть город!
Но история сослагательного наклонения не имеет. Прыгнул Кьетт, ничего тут не поделаешь. Вцепился в чью-то глотку, повис…
— У-у-у! — взвыл кто-то, пугая спящий город. И мы не станем его за такое шумное поведение осуждать: превращаться из охотника в добычу не любит никто. И неважно, что нападающий меньше раз в десять, все равно больно и обидно! И не отцепишь его — собачьим клещом впился и силу тянет так, что помереть недолго! А перед самой свадьбой кому охота помирать?! А-а-а! Убива-а-ют!!!
…Что? Какая свадьба! Откуда эти мысли в голове! Неужели…
— Эй! — с риском для жизни разжав зубы, удерживаясь на бьющейся в конвульсиях туше при помощи одних лишь когтей, заорал Кьетт. — Эй, ты кто? Ты РАЗУМНЫЙ, что ли?
— Естесссственно! — просипела дичь. — Я здешнего короля зять! — Откуда было знать змею Игизару, что признанием этим он рискует подписать себе смертный приговор?
Не так уж силен оказался многоженец Игизар, нолькр ясно чувствовал, что в состоянии его
Подарок, конечно, притом бесценный! Только Кьетт Краввер его не принял. Жалко ему змея стало, представьте себе! Ведь змеята у него, и жены — плакать будут! Из-за какой-то дурацкой сандалии останутся без родного отца и любимого мужа! Разве это справедливо?!
В общем, когти Кьетт разжал, свалился в снег, увернулся от судорожно дернувшейся лапищи, нырнул в ближайшую подворотню и, грубо говоря, дал деру. Несся до самого дома, не останавливаясь, потому что очень опасался, как бы его несостоявшаяся добыча не захотела взять реванш. Но змею Игизару на самом деле было не до него. Отдышаться бы только, в себя прийти — какая уж тут охота!
… — Ну что, поохотился? — сонно пробормотал Иван, оторвав голову от пуховой хозяйской подушки.
— Ага! — шумно выдохнул Кьетт и повалился навзничь на тюфяк. — Славно поохотился! Едва зятя не заел!
— Угу, — понимающе кивнул собеседник и зарылся носом в одеяло. Он решил, что разговор этот ему снится. И наутро нолькр не стал его разубеждать. Он вообще не пожелал никому рассказывать о ночном происшествии. Стыдно было: ради совершенно чужого, постороннего змея пренебрег благополучием близких, можно сказать, друзей!
— Стыдно, ох как стыдно! — страдал Иван по дороге ко дворцу. — Честное слово, я себя альфонсом каким-то чувствую! Делать предложение женщине ради личной выгоды! Тьфу!
— Не бери в голову. — Кьетт Краввер уговаривал не столько даже Ивана, сколько себя самого. — Для монарших особ такое безобразие в порядке вещей, королевские браки всегда заключаются по расчету.
— Но я-то пока еще не монаршая особа! Для меня не в порядке вещей! — продолжал злиться Иван.
— Подожди, скоро станешь! — обнадежил Кьетт.
