Отверстие было похоже на диафрагму, оно раскрылось в стене и вывело в ничем не приукрашенный коридор-кишку, плавно поднимающийся вверх и постепенно превращающийся в коридор более или менее обычный, с твердым полом и красивой мебелью. Слуга вел их в Тронный зал. Но уже не в Малый.
Да, он был БОЛЬШИМ. Устрашающе огромным. Размерами мог бы поспорить с хорошим стадионом. Ивану сперва пришло в голову, что помещение таких грандиозных размеров внутри замка просто не может поместиться, потом сообразил, что дело в магии, и решил разговор на эту тему не начинать, чтобы вновь не выставить себя профаном.
Обстановка Большого тронного зала резко контрастировала с залом Малым и всеми остальными интерьерами замка. Она была опереточно-зловещей, будто здесь собрались разыгрывать любительский спектакль про графа Дракулу: черные и красные драпировки, банкетки в форме гробов, огромный обсидиановый трон, украшенный золотыми черепами, и тому подобная замогильная атрибутика…
— Готичненько! — хмыкнул Иван, и его никто не понял.
Сам господин Мастер тоже отошел от привычного цыплячьего образа, теперь он изображал злодея: белое лицо, черные одежды гестаповского покроя, черный плащ с кровавым подбоем, высокие сапоги, хлыстик в руке…
— Садомазо! — сказал Иван и снова остался непонятым.
А Зичвар, несмотря на свой мрачный облик, заговорил весьма любезно (или это они не умели прочесть в его голосе скрытой угрозы?):
— Ах-ах! Какая приятная встреча! Душевно рад вновь видеть вас у себя в гостях! Надеюсь, вам было не слишком неуютно в чуланчике?
— Мы думали, это желудок, — мрачновато заметил Кьетт. Уверять, что там было уютно, не хотелось даже из вежливости, но надо же было что-то отвечать?
— Желудок? Ах, какая прелесть, как тонко подмечено! — по старой привычке закудахтал, захлопал в ладоши безумец, но вспомнил о новом своем образе и сообщил с напускной суровостью: — Мы предпочитаем называть это чуланчиком.
— Учту, — обещал нолькр, и маг сменил тему.
— Так удалось ли вам раздобыть Божественную Сандалию, милые юноши?
— Удалось, — подтвердил Иван. Сандалии были спрятаны у него под курткой, заткнуты за пояс. Мешались ужасно и выглядывали снизу из-под полы.
— А много ли помог вам в том рыцарь Ге-Минрезо?
— Он старался, — ответил Иван уклончиво.
Ха-Цыж благосклонно кивнул.
— Раз так, мы выполним наше первое обещание! — Он звонко хлопнул в ладоши.
Герой увеличился столь стремительно, что золотую корзинку разорвало изнутри, и осколками поранило кое-кого из свиты, нетяжело, но кроваво. Поднялся переполох, пострадавших вывели под руки. Сам Симиаз получил контузию и остался сидеть на полу, обхватив руками голову, о нем никто не спешил позаботиться.
«Ох, что-то сталось с кукольным домиком дочери гофмейстера Саза?! — сокрушенно подумал Болимс Влек. — Хорошо, если ребенок не пострадал!» — В его глазах господин Мастер начал оправдывать свой злодейский облик. Вот почему он так испугался, когда маг щелкнул пальцами, и герой вдруг исчез, совсем как и не было.
— Ой! Что с ним?! Куда он делся?!
Ха-Цыж отмахнулся небрежно.
— А! Я их отослал, всех троих, прямо к
«Ну к
— А как насчет нас? Вы ведь тоже обещали! Может, пора наконец? — уж очень не хотелось ему возвращаться обратно в желудок.
Тут Болимс Влек похолодел, как уже было однажды: вдруг господин Мастер сейчас согласится: да, пора, а они ведь даже не простились толком, чего-то важного друг другу не сказали…
Но волновался он напрасно. У господина Мастера были несколько иные планы на их счет.
— Не спешите, милые юноши, — ласково, в старой куриной, а не новой злодейской манере заговорил он. — Прежде чем мы с вами
Маг был сама любезность, но Кьетт вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок тревоги. Как ни старался он, проникнуть в мысли безумца не удавалось. И все-таки что-то недоброе просачивалось сквозь плотную стену, отгородившую от мира больной разум Зичвара, и Кьетт начинал это улавливать.
— Мы с интересом и почтением выслушаем вас, господин Мастер, — церемонно ответил снурл, и Кьетту пришлось совершить над собой усилие, чтобы не заорать: «Нет, мы уходим немедленно!»
