Очень полезная книга полностью

Но вот судьба свела его с Кьеттом-Энге-Дин-Троннером-Альна-Афауэр-и-как-еще-там, и вдруг оказалось, что на самом деле это очень милый парень — вежливый, внимательный, деликатный, умеющий поддержать в трудную минуту… Да что там поддержать! Жизнью своей рисковал, кровь проливал ради него, слабого и беззащитного снурла. И если уж на то пошло, то из двух спутников, нолькра и человека, Влеку гораздо больше нравился первый. Потому что надменный Иван постоянно давал понять, что снурл для них только обуза. Феенауэрхальт же этого себе никогда не позволял, с ним было легко и приятно.

И когда он лежал на дороге, порванный и искусанный, весь в крови, Влеку было жалко его до слез, будто родного.

Но наряду с этими теплыми чувствами где-то там, в мутных древних глубинах души, продолжал жить страх. Он ни на минуту не позволял забыть: нолькры и снурлы — вечные враги; нолькр — хищник, снурл — жертва. Так было испокон веков, и так будет всегда.

Разум пытался этому сопротивляться. Разум придумывал отговорки: Феенауэрхальт другой, он непохож на остальных нолькров, он не может быть монстром, потребляющим жизни разумных существ. Ведь встречаются, к примеру, вегетарианцы среди снурлов? Так почему среди нолькров не может быть чего-то подобного? Так убеждал себя день за днем Болимс Влек и почти убедил. Но одна-единственная фраза, так легко и небрежно брошенная, вдребезги разнесла старательно создаваемую иллюзию. Это было больно. Самые страшные опасения оправдывались. Никогда не станет снурл Болимс Влек другом нолькру Кьетту Кравверу. Потому что никто не дружит с курами, свиньями и прочей домашней скотиной, предназначенной на убой. Ее кормят, за ней ухаживают и от опасностей берегут — пока не придет пора пускать под нож…

Такова правда — он понимал. И все-таки хотел, должен был услышать ее еще раз, от самого Феенауэрхальта. Должен, и все тут.

— Феенауэрхальт, скажи, — сипло, не своим голосом попросил Влек. — Только честно. А тебе лично уже приходилось охотиться на снурлов?

— Что значит «уже»? — Кьетт вскинул на снурла удивленные глазищи… и все понял, вот что самое ужасное.

— Слушай! — старался сказать твердо, но в голосе предательски зазвенела обида. — Так дальше продолжаться не может! Давай проясним раз и навсегда. Если я говорю, что нолькры охотятся на снурлов, я имею в виду диких нолькров и первобытных снурлов, и речь идет о далеком историческом прошлом. Не знаю, как у вас, а в нашем мире, в наше время охота на разумных существ противоречит всем морально-этическим нормам. Да есть еще и уголовное законодательство, в конце концов! Я не знаю, может, где-нибудь, на дальних западных островах, еще остались хищные племена. Но я ни разу не слышал, чтобы даже в самые страшные дни войны хоть один нолькр напал на снурла! И никаких там «уже» или «еще» в этом вопросе быть не может. Я ясно выразился? Тогда все! — Он отвернулся к стене, зарылся лицом в солому. Хорошее настроение было безнадежно испорчено.

Снурл всхлипнул. Вытер набежавшую слезу. Потом осторожно, будто боясь обжечься, погладил пухлой ладошкой острое, худое плечо нолькра.

— Феенауэрхальт… Ну не надо, пожалуйста, не обижайся! Я дурак, я все время какие-то глупости говорю, прости!.. А я буду стараться, да! Я сейчас огонь выпущу, как ты велел, смотри!

— Отстань! — дернул плечом Кьетт, уже чувствуя, что обида тает, как масло на сковороде. Ну не умел он долго злиться, что поделаешь, если характер такой? — Не стану смотреть! Ты меня это… оскорбил своими грязными инсинуациями… — И добавил в лучших традициях искаженной логики: — И знаешь что! Хватит уже язык ломать этим Феенауэрхальтом! Вот же имечко боги послали — без полкварты не выговоришь! Можешь звать меня просто Энге.

— Как скажешь, — просиял Болимс Влек.

А Иван почувствовал вдруг легкую досаду: ему, Ивану, Кьетт дружеского обращения пока не предлагал. Может, людоедом его надо было обозвать, тогда проникся бы?

Но огонь в тот день Влек так и не «выпустил», хоть и обещал. Перенервничал, сконцентрироваться не смог, как ни старался. Зато это сделал Иван, до последнего не веривший в успех.

— Ну не веришь и не верь дальше, — разозлился Кьетт. — Но захотеть-то ты можешь?

— Как я могу хотеть того, во что не верю? Бред какой то!

— Ничего не бред! — Похоже, в Кьетте Краввере пропадал тонкий психолог. — Скажи, тебе в детстве никогда не хотелось летать, как птичке? Так вот, чтобы взмахнул руками и полетел, полетел…

Наверное, в детстве этого хочется всем.

— И ты верил разве, что такое возможно?..

Нет, не верил. Не мог поверить собственным глазам! Очень маленький, очень робкий, но все же явно различимый в полумраке комнаты огонек трепетал на самом кончике его пальца! Казалось, будто он вытекает из-под ногтя.