Хару бы хотел взглянуть в тёплые золотистые глаза цвета ямабуки, чтобы согреться и успокоиться, однако те сейчас метали злые молнии, поэтому и тэнгу не разворачивался в их сторону. Он весь дрожал, на глазах появилась влага. Друзья обманывали, воспоминания прошлого рассыпались на осколки. А что тогда было правдой? С какой целью отец отправил его на землю?
— Я не трогал кои, — с уверенностью заявил Асахи.
— А те слухи про ёкаев и людей? Их всех тоже убил ты?
— Чего ты добиваешься? Что бы я ни сказал, вы мне не поверите.
— Показываю Хару, какой у него добрый друг.
Лицо Акико исказилось от широкой зловещей улыбки.
— Как будто сама лучше.
— Прекратите! — взвыл Хару, еле сдерживая слёзы. Всё казалось каким-то страшным глупым недоразумением, его добрые друзья не могли внезапно стать плохими…
Асахи взглянул на белого тэнгу, скривил губы и отвернулся, прошёлся по тёмному помещению, вернулся к деревцу-кусту. Его рука потянулась к листве, дотронулась до вытянутых плодов, провела по ним пальцами, после чего Асахи вновь взглянул на пленников. В глазах застыла жалость.
От одного взгляда на жалкий вид Хару хотелось броситься к нему, обнять, укрыть от страшного внешнего мира, полного обмана и предательств, но он уже слишком далеко зашёл.
— Аники, — тихим голосом, переполненным отчаяния, пробормотал Хару, — скажи, что это всё неправда.
Асахи с жалостью посмотрел на него и в очередной раз повторил:
— Извини, Хару.
После чего он вновь подошёл к ним, в руках блеснуло лезвие кинжала. Белый тэнгу застыл на месте, непонимающе глядя на друга и не в силах пошевелиться.
— Хару, выпусти перья! — взвизгнула Акико и со всей силы дёрнулась в его сторону, цепь зазвенела, забарабанила по полу, однако жрица находилась слишком далеко и не могла дотянуться до него. — Хару!
Он её не слышал. Как и не понимал, что собрался делать Асахи.
— Хару, перья!
Тот опустился со спины белого тэнгу, нащупал его ладони и разрезал одну из них кинжалом, не задев верёвки. Хару взвыл от боли, не понимая, что происходит. Его голова просто выключилась, мысли разбежались, исчезли, он сам совершенно не воспринимал ситуацию.
— Хару!
В голосе Акико звучала неподдельная боль и беспокойство, глаза, наполненные ненавистью и жаждой убивать, впились в Асахи, она бы с удовольствием вцепилась клыками в его шею, разорвала бы в клочья куда более жестоко, чем монаха Цуёши, однако верёвки и цепи сдерживали её.
Кровь потекла по его руке и упала на пол, в углубления, которые вдруг подсветились. Тонкой струйкой кровь медленно, но верно устремилась к деревцу с тёмными плодами. Асахи сделал более глубокий порез и сжал руку Хару, чтобы кровь текла сильнее. Хару завыл от боли, ничего не понимая, теперь уже и слёзы потекли по его щекам и тоже оказались в углублениях, по которым помчались к корням.
— Не трогай его, козёл! — заорала Акико на всё помещение. — Убери свои мерзкие руки от Хару!
Асахи даже в её сторону не обернулся, а разрезал вторую руку Хару и пустил кровь. Тот плакал и кричал, а Акико рвалась на свободу, звенела цепями, но даже верёвки ослабить не могла.
— Хару! Хару, ты слышишь меня? — пыталась она докричаться. — Призови перья!
Жрица уже сама едва не плакала от безысходности, как Асахи наконец-то отпустил белого тэнгу, поднялся на ноги и двинулся в сторону Акико.
— Не переживай, он не может, — усмехнулся сын даймё. Лезвие блеснуло в свете фонаря, а кинжал оказался у шеи Акико. — К сожалению для Хару, я знал, что он тэнгу, поэтому использовал яд, лишающий его способностей.
— Да? И что же за яд? Даже красная лента не запретила ему призывать перья, — ухмыльнулась Акико, чтобы потянуть время и хоть что-то придумать.
— О, господин Джунъичи защищал своего сына, поэтому ни за что бы не лишил его главного оружия.
— А ты? — процедила Акико сквозь зубы. — Хару считал тебя своим другом, а ты вот так с ним поступаешь?
— Я преследую свои цели, — в голосе Асахи появились нотки злости.
— Какие же? — Акико уже шипела. — С-стать бессмертным захотелос-сь?
— Ты не понимаешь, — прорычал он и замахнулся кинжалом, но и она не собиралась оставаться на месте. Акико со всей силы дёрнулась и попыталась превратиться в змею, но и ей яд, который Асахи, по всей видимости, добавил в чай, не давал использовать свою силу. Она изогнула шею и сумела увернуться от кинжала, как впилась одним клыком в руку Асахи. Сквозь одежду. Но быстро добралась до кожи и прокусила её.
Сын даймё взвыл, ударил её рукоятью по голове и вонзил кинжал в бедро. Акико закричала и задёргалась с новой силой, цепи звенели на всё помещение, а кровь уже стремительно неслась по углублениям к деревцу.
Прим. автора: название главы взято из японского выражения 疑心暗鬼, смысл которого: «если заподозришь что-то одно, то и остальное будет казаться подозрительным», а дословно переводится как «если сердце переполняют сомнения, то увидишь демона»
