Лежа в постели, уже где-то на грани сна, пока жёлтый свет уличных фонарей льётся через окно, я думаю о своём соседе. Он кажется нормальным, но я не могу отделаться от чувства, что ему одиноко. По рассказам других соседей, он вообще никогда ни с кем не общался. Из дома почти не выходит. Он работает на дому? Не знаю, но как-то грустно, что он сидит внутри, днём и ночью, выходя только за продуктами или на пробежку.
Я засыпаю с мыслью, что, может, смогу ему помочь. Может, завтра поищу, как сказать «привет» по-шведски.
Тихий звук будит меня среди ночи. Темно, и я не уверена, сплю ли я или уже проснулась. Ночь такая тёплая и бархатная, а звуки, которые я слышу, не агрессивные, не раздражающие. Скорее… как удовлетворённый вздох. Лёгкое придыхание. Звук скольжение кожи по коже.
Моё тело будто налилось тяжестью, постель — такая уютная, и я снова во сне. Передо мной снежный холм, на котором я каталась на санках в детстве. Как-то звуки, что я слышу, незаметно перекочевывают в этот снежный пейзаж.
Я стою на вершине, готовая скатиться вниз, но я уже не ребёнок. И не одна. Мужчина — незнакомец — сидит позади меня, его сильные бёдра обхватывают мои. Он вздыхает мне в ухо, и этот звук такой уязвимый, такой жаркий, что я дрожу.
Снова какой-то звук. Прерывистый стон, за ним — сдавленный, учащённый вдох.
Я сонно моргаю, не сразу понимая, что вижу в отражении на зеркальной двери шкафа — человек ли это или одежда, которую я повесила для понедельника.
Когда я моргаю снова, уже утро, и в спальне стоит тусклый зимний свет. Я улыбаюсь и тянусь в постели, прогоняя странные сны. Уже знаю, что день будет прекрасным.
Сегодня воскресенье, и у меня есть сосед-отшельник, которого пора вытянуть из его раковины.
Я приклеился к окну, наблюдая за Эммой в поисках признаков беспокойства или страха, но она кажется абсолютно счастливой, спокойно занимаясь своими утренними делами с широкой улыбкой на лице. Я расслабляюсь и глубоко выдыхаю. Это был первый раз, когда я дрочил в её спальне, пока она сама была там, и на мгновение мне показалось, что она вот-вот проснётся.
Я не прекратил, даже если бы она проснулась. Было слишком приятно, чтобы останавливаться.
Покинув её дом, я проспал, наверное, всего часа три, прежде чем снова был на ногах… наблюдая, наблюдая,
Я достал пару трусиков, которые украл вчера вечером из её корзины для белья. Простые, чёрные, с отделкой из кружева, но с виду кажутся удобными. Эмма не носит всякие там сексуальные комплекты, но её нижнее бельё всё равно сводит меня с ума. Они пахнут ею, и я зарываюсь в них лицом, делая глубокий, удовлетворённый вдох.
Блядь.
Желание, которое я не смог сдержать прошлой ночью, вернулось с удвоенной силой, наполняя тело жаром. С каждым днём оно становится всё сильнее. Мысли о ней, желание её — раньше я мог контролировать эти порывы, но теперь… уже не могу.
И безрассудное поведение прошлой ночью — лучшее тому доказательство.
Я прижимаю бинокль к глазам, наслаждаясь видом того, как она танцует по кухне в одной лишь огромной футболке и обтягивающих шортах, а её волосы — настоящая буря кудрей. Плита включена, но я не заметил, когда она начала готовить, поэтому не знаю, что там в духовке. Но по тому, как она светится, очевидно, что это что-то, что делает её счастливой. А счастливая Эмма… чёрт, она просто невероятно прекрасна.
Свободной рукой я расстёгиваю молнию и наматываю трусики на свой твёрдый ствол. Вчера ночью мне пришлось вести себя тихо в её спальне, но здесь она меня не слышит. Никто не слышит, и это расслабляет зажатое горло ровно на столько, чтобы я мог издавать звуки, хотя и не могу говорить.
Едва пальцы крепко прижимают к члену ткань, я громко стону. Звук первобытный, наполовину безумный, наполовину болезненный.
Это не принесёт мне желаемого облегчения, но я всё равно продолжаю. Рука грубо и быстро двигается вверх-вниз, пока я наблюдаю за своей прекрасной соседкой. Она перестаёт танцевать и наклоняется к духовке, её задница точно в моём поле зрения, и я стону, толкаясь себе в руку.
Охренеть. Она совершенна. И что бы я ни делал для неё, сколько бы ночей не провёл, наблюдая за ней, я никогда не получу привилегию быть рядом так, как мне хочется.
Это всё, что мне доступно. Дрочить, пока я тайно наблюдаю за ней, воруя бессмысленные кусочки близости, которые ничего не значат для неё, для мира и для меня, убегая каждый раз, когда она говорит «привет».
Этого всегда будет мало.
Оргазм выходит каким-то бесцветным, хоть и горящий желанием, когда струи спермы пропитывают трусики, что я украл. Я стою там, прижимая бинокль к глазам так сильно, что на коже останутся следы. Тело сотрясают судороги от тяжёлых вдохов, полных напряжения и страсти.
Парадоксально, но я хочу, чтобы Эмма увидела меня сейчас. Хочу, чтобы она знала, что делает со мной.