Неужели она встречается с кем-то? Поэтому отказала Марсу? Но с кем? Как? Я отслеживаю все её сообщения и слежу за ней круглосуточно. Как это могло ускользнуть от моего внимания?
Она надевает куртку — без шапки и шарфа, хотя на улице минус 6 градусов, чёрт возьми, — и я готовлюсь идти за ней. Это просто катастрофа. Мне срочно нужно узнать, кто этот парень, и проверить его, чтобы убедиться, что она в безопасности.
Или утопить его в озере.
Вот только Эмма не идёт к своей машине. Я наблюдаю за ней из окна, сердце бешено колотится от ревности, и не замечаю, что происходит, пока не становится слишком поздно.
Она переходит улицу и поднимает взгляд. Увидев меня в окне, она подмигивает и улыбается своими идеальными красными губами.
Она подходит к моим дверям.
Раздается звонок, и я слишком поздно отступаю от окна. Она знает, что я дома. Она видела меня.
Что делать? Я не могу её впустить! Но не могу и проигнорировать Эмму. Я знаю, что иначе она расстроится, а я лучше умру, чем стану причиной её слёз.
В панике я делаю ещё один шаг назад и спотыкаюсь о стул. Падаю на пол с глухим стуком, как раз тогда, когда раздаётся второй звонок.
Проклятье.
Что-то грохнуло сверху. Я нахмурилась, балансируя коробкой с маффинами в одной руке, постукивая по двери другой, потому что снова звонить кажется лишним.
— Эй, всё в порядке? — кричу я, когда за моим стуком наступает мёртвая тишина. — Хэй? Кто-нибудь дома?
Ничего. Снова хмурюсь, раздумывая, что делать дальше. Я точно знаю, что он там, так почему же не открывает? Лёгкая тревога проникает в грудь. Он что, упал и поранился? Может, тот грохот был его падением? Что если он без сознания?
Я прижимаю губы друг к другу, кладя руку на дверную ручку. Наверняка, дверь заперта, но я должна проверить. Надо убедиться, что с ним всё в порядке.
Я уже почти поворачиваю ручку, как дверь резко распахивается, и в дверном проёме появляется мой высокий светловолосый сосед, внимательно смотрящий на меня своими холодными голубыми глазами. Я тут же одёргиваю руку, делая вид, что не собиралась вторгаться в его дом без приглашения.
— Э… Привет! — говорю я, мне внезапно перехватило дыхание.
Я никогда ещё не стояла так близко к нему, и его рост просто поражает. Я довольно маленькая, так что привыкла, что почти все выше меня, но он — прямо-таки башня. А то, как он наклонился, опираясь рукой о дверной косяк?
Он весь в чёрном — само воплощение контраста. Голубые глаза, светлая кожа и светлые волосы, а дальше сплошная лавина чёрного: чёрная водолазка, обтягивающая его грудь, длинные чёрные брюки, затянутые чёрным ремнём. Пряжка серебристая, и я на мгновение задерживаю взгляд на ней чуть дольше, чем следовало. Вспыхнув от смущения, быстро отвожу взгляд.
Он молчит, просто моргает. Лицо абсолютно ничего не выражает. Не знаю, чего я ожидала… Улыбки, хотя бы небольшой размягчённой черты — но нет. Лицо абсолютно бесстрастное, губы нейтральные, линии вокруг них едва различимы. Как будто он почти не двигает лицом.
И всё же — он завораживает. Я никогда особо не увлекалась блондинами, но сейчас вдруг понимаю, в чём их привлекательность. У него короткие волосы, но достаточно длинные, чтобы слегка падать на лоб. Они такие мягкие, что так и хочется их потрогать. И даже если бы я попыталась, мне, наверное, пришлось прыгать, как ребёнку, пытающемуся дотянуться до выключателя на стене.
Как же неловко. Нужно что-то сказать.
— Я Эмма. Твоя соседка, — вырывается у меня, и я мысленно даю себе пинка: конечно, он в курсе этого. — И я тут подумала… Знаешь, до Рождества осталось всего несколько дней. Ты уже давно живёшь здесь, а мы так ни разу и не говорили… Так что… В общем… Вот. Я испекла их для тебя.
Протягиваю ему коробку с маффинами. Он снова моргает, слегка нахмурившись, и я теряюсь. Он не берёт коробку, и вдруг в горле появляется комок.
Боже, я ведь даже не подумала, что такое может произойти, но… неужели, он меня ненавидит? Неужели это причина, по которой он так смотрит на мою аккуратную коробочку с маффинами, словно она — бомба?
Моя губа начинает дрожать, и я опускаю коробку.
Вдруг он резко хватает её, почти вырывая из моих рук. Я вздрагиваю от неожиданности, удивлённая его быстрым движением, и он откашливается — звук хриплый и шероховатый, как будто его голосовые связки давно не использовались. Он прижимает коробку к груди, его горло напряжённо двигается, но он молчит.
— Ты… не говоришь по-английски? — осторожно спрашиваю я.
Он качает головой с раздражённым вздохом и показывает пальцем на рот, затем снова качает головой.
Моё сердце сжимается.
— О, значит, ты не можешь… Не можешь говорить. Извини. Я не знала. Эм… Я немного знаю язык жестов, но, наверное, недостаточно, чтобы даже целое предложение сказать.
Он закатывает глаза и снова качает головой. Я не совсем понимаю, что это значит, но в какой-то момент меня охватывает радость даже такому маленькому прогрессу. Мы же всё-таки начали общаться! Наконец-то!