Я не уверен, но в этом полумраке ее улыбка больше не кажется такой счастливой.
— Решила повеселиться? — уточняю я. — Это серьезное дело, Паркинсон.
— Ты не понимаешь! — она тычет мне пальцем в грудь, и больно колет острым коготком. — Я никогда не делала ничего полезного, всегда только все портила.
— И сейчас продолжаешь заниматься тем же самым, — говорю я, отпихивая ее руку. — Зачем ты нагрубила Чжоу?
— Иди к черту, — Паркинсон отворачивается от меня и идет вперед, стук ее каблуков эхом разносится по коридору.
Иду за ней со странным чувством, что сказал что-то не то. Это же Паркинсон, говорю я себе, с каких пор ты начал ее жалеть?
В гостиной Гермиона и Малфой увлеченно читают толстенный фолиант. У Малфоя на глазу черная атласная повязка, он похож на злодея из фильма про супергероев.
— Гарри! — Гермиона радостно улыбается, увидев меня.
Я жалею себя из-за дня, проведенного с Паркинсон, а ей ведь пришлось здесь с Малфоем сидеть, выслушивать гадости. Наверное, ей было намного хуже.
— Как успехи? — спрашиваю я.
Ее взгляд тускнеет, она печально качает головой. Мне кажется, что все наши действия бесполезны, и я раздражаюсь.
Паркинсон садится на диван и привычно закидывает ноги на Малфоя, прикуривая сигарету.
— Что у вас интересного? — спрашивает Малфой.
— Ничего, — отвечаю я.
— Вообще-то, есть кое-что, — говорит вдруг Паркинсон, не глядя на меня.
Мы все смотрим на нее в ожидании. Уверен, она наслаждается нашим вниманием, медленно затягивается сигаретой, медленно выпускает дым. Опять эти кольца, черт бы их побрал.
— Помимо того, что Чанг истеричка, — медленно начинает она и я раздраженно закатываю глаза, — я выяснила еще одну вещь. У нее было приглашение на интервью в «Придиру».
— И что? — спрашивает Гермиона.
— А то, мисс-гнездо-на-голове, что у бедной Астории тоже было такое письмо, — слова Паркинсон буквально сочатся ядом. — Остается только узнать, отправляли ли его нищенке Уизли, и это может быть нашей зацепкой.
— Выбирай слова, Паркинсон, — я начинаю злиться.
Гермиона задумчиво смотрит в стену, что-то вспоминая. Замечания от Паркинсон она игнорирует, и почему-то совершенно не злится.
— Прямо сейчас отправлюсь к Джинни, — говорит она. — Конечно, это кажется зацепкой с натяжкой, Лавгуд же не маньяк, просто со странностями. Но ты молодец, Паркинсон!
— Засунь свою похвалу себе знаешь куда?
Гермиона пожимает плечами, а я замечаю легкую улыбку Паркинсон до того, как она отворачивается.
И правда, молодец. Заметила ведь. Мне снова становится неловко из-за своих слов, и я упорно гоню эти мысли куда подальше.
— Куда ты собралась? — говорит Малфой. — Здесь еще двадцать томов не прочитанных.
— Тебе нельзя напрягать зрение, — отвечает Грейнджер. — И читать больше трех часов подряд нельзя. А мы тут уже с этими книгами сколько сидим? Страшно сказать.
Малфой хмурится.
— Ты что, моя сиделка? Я как-нибудь сам разберусь.
— Я просто знаю, что колдомедик сказал Рону, — отвечает она, откладывая книгу. — Тебе может стать хуже, не нужно рисковать.
— Иди со своей жалостью к Уизли, — шипит Малфой. — Мне твои советы не нужны.
Он хватает толстенный томик «Темномагические ритуалы Максвелла Полла» и, откинувшись на спинку дивана, начинает его читать. Уверен, что он просто сидит с угрюмым лицом и пялится на страницы, даже не вникая в смысл.
— Ой, ладно! — Гермиона резко встает. — Ну и сидите тут, без жалости, благодарностей, и прочих атрибутов нормального человеческого общения!
Она сверкает глазами и только что молниями не бросается. Даже такой выдержке, как у Гермионы, рано или поздно приходит конец.
В случае с Малфоем и Паркинсон хватило всего нескольких встреч.
— Что ты знаешь о человеческом общении? — кричит нам вслед Паркинсон, пока мы направляемся к камину. — Книжный червь!
Когда вихрь зеленого света уносит нас в Нору, я слышу от Гермионы такие ругательства, которые не прочитать ни в каких книжках.
========== Глава, в которой странностям дается объяснение и почти никто не ругается ==========
Ужины в Норе давно не были такими тихими. Джинни вяло ковыряет овощное рагу, Молли и Артур тихо переговариваются о министерских делах, а Рон не спускается вниз с того дня, как его выписали из Мунго.
— Джинни, тебе не приходило письмо от Лавгуда? — спрашивает Гермиона.
— Приходило, — кивает Джинни. — Мистер Лавгуд хотел взять у меня интервью о «Холихедских Гарпиях». Он считает, что символ когтя на нашей форме — это урезанный герб древнего женского сестринства, которые умели говорить с животными.
— И что ты ответила? — допытывается Гермиона. Я вижу блеск в ее глазах.
— Отказалась, — Джинни пожала плечами. — А потом еще это нападение случилось…
— Понимаю.
Гермиона смотрит сочувственно, но слегка барабанит пальцами по столу. Понимаю ее нетерпение, мне тоже хочется обсудить эту новость, но при Молли и Артуре нельзя.
— Поднимемся к Рону? — предлагает она.
Я с готовностью встаю из-за стола. Мы торопливо поднимаемся наверх, Джинни плетется сзади. Наверное, стоит с ней поговорить, но у меня разговоры с противоположным полом в последнее время совсем не получаются.
