– Мы будем лишены удовольствия развлекать вас своей болтовней.
– Но наше отсутствие в вашем жизненном пространстве с лихвой компенсируют тектоны, – сказал Урбанович. – Надеюсь, они оправдают все ваши ожидания… Наша миссия завершена, Консул. Были бы рады увидеться с вами при иных обстоятельствах, более располагающих к откровенности. А пока вынуждены самоустраниться из цепочки посредников, как избыточное и бесполезное звено.
– Если бы все поменьше интриговали, – сказал Кратов, – от этого звена можно было бы избавиться в самом начале.
– Тогда мы были бы лишены удовольствия сойтись накоротке, – сказал Ветковский.
– К тому же вы никак не реагировали на подаваемые вам сигналы, – сказал Урбанович. – Ломили напролом, как танк…
– И не нужно было бы громить добротную космическую станцию, – мстительно продолжал Кратов.
– Этого не должно было случиться! – взмолился Ветковский. – Никто не собирался ни на кого нападать и ничего громить!
– Неписаное золотое правило ксенологов: не лгать коллегам, – напомнил Кратов.
– Это не ложь! – вспыхнул Ветковский. – Да, мы не были до конца откровенны. И сейчас о многом вынуждены молчать. Специфика миссии! В конце концов, это не наши тайны. Но чтобы лгать?!
– Тектоны не всемогущи, – сказал Урбанович. – Порой они производят такое впечатление на неокрепшие умы. Но тектоны тоже совершают ошибки и не способны удержать в поле зрения всю полноту событий. «Чувство мира» – замечательная способность извлекать информацию из любой точки Галактики. Если знать, куда обратить свой взор… Галактика слишком велика и сложна даже для тектонов.
– Если честно, – сказал Ветковский, – с вами с самого начала все пошло наперекосяк и не так, как нужно. Сложный вы человек, Консул, сразу и не подумаешь… Надеюсь, там, куда вы направляетесь, вам дадут точные ответы на точные вопросы.
– Я тоже надеюсь, – сказал Кратов. – Недомолвки мне порядком надоели.
– И все же очень хотелось вас сопровождать, – объявил Ветковский. – Ужасно! Чудовищно! Когда еще доведется увидеть, как извиняются тектоны?!
Урбанович злорадно захохотал.
– Поделом им, – сказал он. – Прощайте, Консул. Когда вернетесь, нас здесь уже не будет. Уходить надо красиво и вовремя.
Кратов вскинул брови и внимательно посмотрел ему в глаза.
– Нет-нет, что вы! – Урбанович замахал руками. – Мы свои! Можете проверить. У меня родители в Торжке, а у Льва, натурально, во Львове. Просто мы работаем не на Федерацию, а на иные, горние инстанции, А то, о чем вы подумали… Лилелланк перед тем, как исчезнуть, обронила эту емкую фразу. И я счел, что она сейчас как нельзя к месту.
– Черт, я только сейчас допер, – сказал Ветковский и задумчиво поскреб в затылке. – А ведь у нас с нею была общая миссия!
– Я всегда знал, что ты жираф, – сообщил ему Урбанович. – «Между жвачными встречаются такие животные, которые по форме своей мало согласуются с другими ныне живущими существами и скорее похожи на сказочные образы давно прошедших дней…»[43]
– Тихушники, мать вашу, – досадливо сказал Кратов.
Едва ступив на борт чужого корабля, Кратов сразу понял причину столь необычного поведения экипажа.
Он-то грешным делом рассчитывал, что у трапа его встретит первый навигатор, поприветствует на одном из галактических языков вокального типа и произнесет короткую прочувствованную речь, в каковой опишет в общих чертах неоспоримые преимущества находящегося за его спиной транспорта перед всеми другими космическими аппаратами этой части мироздания, воздаст хвалу команде и посулит приятное времяпрепровождение. Так поступали все и всегда, с известными отклонениями от традиции, каковые целиком зависели от морфогенеза и физиологии принимающей стороны.
На сей раз ничего подобного не случилось и случиться не могло, потому что это был корабль-автомат. «Короткий скучный полет», – вспомнил Кратов слова, сказанные при расставании с тихушниками-неразлучниками. Эти прохиндеи снова знали больше, чем поведали вслух. Такие корабли использовались для простых рейсов по накатанным трассам, и по большей части для грузовых перевозок. Сознавать себя посылкой с полезной информацией могло бы показаться унизительным кому угодно, не ожидай этой посылки по ту сторону трассы столь уважаемый и достойный адресат.
В конце концов, Кратову несколько раз приходилось перемещаться из одного пункта в другой на кораблях-автоматах, и он не припоминал особых неудобств. Правда, в те славные поры он был гораздо моложе и даже в такого рода событиях видел всего лишь новые испытания тела и приключения духа.
