— У меня сразу возникает предположение, — сказал генерал, — что Ивон пытается Рафа «отмыть». Но зачем ему это делать? Его самого покалечили, лишили возможности быстро устроиться на службу к Немчинову. Если бы Ивон имел к этому отношение, его не стали бы так бить. Просто ударили бы кулаком — нокаут, и все…
Мне сразу вспомнилось, что парень с битой, который ударил Ивона в плечо, мог и в голову попасть. Удар мог оказаться смертельным. Но он то ли не решился на него, то ли стремился нанести более легкую травму. Я рассказал об этом генералу.
— Но тебя-то они пытались всерьез бить?
— В том-то и дело, что я несколько раз пользовался их нерешительностью. Они сами, мне показалось, боялись убить. Потому я и поверил сразу, что Ивона не решились по голове ударить.
— Все равно. Это может быть и так, что Раф обманывает даже Ивона, себя выгораживая. В любом случае, будь внимательнее. Если тебя один раз попытались «вывести из игры», то могут сделать это снова. Например, постараются устроить аварию на дороге. Какую-нибудь «подставу» устроят. Опять будут деньги вымогать. Будь внимателен…
Внимательность свою я проявил сразу, еще когда подходил к своей машине. Увидел, как водитель проезжающей мимо машины пристально смотрит на меня. Должно быть, узнал. И машину увидел на служебной стоянке ФСБ. Сам я этого водителя не знал, поскольку со всеми «бомбилами» со стоянки еще познакомиться не успел. Но он, вполне возможно, узнал меня. Требовалось что-то придумать…
Чтобы не использовать в качестве курьера полковника Ветошкину, я передал генералу фотографии и документы для оформления «прописки» и лицензии, и на этом мы расстались. Я поехал на стоянку, где меня подозрительным взглядом встретил Ивон.
— Где тебя носило? — впечатление складывалось такое, что Ивон желал контролировать каждый мой шаг.
— Отдал документы на регистрацию и на лицензию.
— В полицию?
— Серьезнее. Я все отдал Ирине Александровне. Она попросила ее на Лубянку подбросить, чтобы документы нужному человеку отдать. Мы с ней сходили к этому человеку, тот обещал уже завтра сделать регистрацию. Лицензия делается чуть дольше.
— Она сама когда уезжает?
— Точно я не знаю. Кажется, сегодня вечером или завтра утром. Не буду же я ее торопить.
— А брат что говорит?
— Брат больше не со мной беседует, а с бутылкой.
— Пьет?
— Регулярно…
— А жена как? Ирина Александровна…
— Молчит неодобрительно.
Ивон остался доволен моим оправданием. Дело делается, и это хорошо. Видимо, он уже знал, что меня вместе с машиной видели на служебной стоянке на Лубянской площади. Но все же радости особой он не показал. Наверное, надеялся поставить меня в затруднительное финансовое положение уже самой подготовкой документов, а тут мне все делают бесплатно. Это, видимо, выбивалось из его планов. А я остался доволен тем, как удачно выкрутился. Причем выкрутился в том числе и с подачи Ивона. Он же сам просил сделать документы как можно быстрее. Вот я и стал искать пути. И мне помогли их найти родственные связи. Все естественно и правдоподобно. Все так делают, если имеют возможность. Если не имеют, ищут ее.
Дальше день шел своим чередом. Я развозил по Москве пассажиров, по дороге успел заехать в магазин спортивных товаров, купил себе спортивный костюм, кроссовки, спортивную сумку и эластичные бинты на руки, хотя их наличие на тренировках, как и на соревнованиях по ножевому бою, вовсе не обязательно.
Более того, некоторые тренеры всегда против того, чтобы руки были защищены. Считают, что боец должен уметь терпеть боль от удара по пальцам. С этим я всегда был согласен. Терпение, выработанное на тренировках, помогает терпеть боль и в боевой обстановке.
Вообще-то я не знал, как относится к бинтам Немчинов, тем не менее, купил их, поскольку руки были моим рабочим инструментом. Со сломанными пальцами рулить гораздо сложнее. А переломы пальцев у «ножевиков» — самая характерная и распространенная травма.
Водить машину со сломанными пальцами так же сложно, как и со сломанными руками или ключицами. И лучше других это, наверное, понимал Ивон, который, как я видел, морщился, даже когда в очереди за пассажирами переезжал с места на место. Ему сложно давалась не столько работа рулем, где можно было больше загружать левую руку, а правой только за руль держаться, сколько переключение коробки передач. Если бы он ездил на английской или японской машине, проблем бы не возникло. Там коробка переключается как раз левой рукой. А на машину с автоматической коробкой он еще, видимо, не заработал ни «бомбилой», ни офицером разведки НАТО. Хотя там зарплаты с нашими армейскими, как сказал генерал Кабаков, даже сравнивать смешно. Но я про его жалованье офицера спрашивать не намеревался. По крайней мере, пока…
На стоянке, когда я появился там в очередной, уже третий, раз за день в машине Ивона сидел Раф. Я поставил машину в очередь и подошел к ним.
Протянул Рафу руку.
— Тебе, говорят, вчера досталось слегка? Как Ивону?
— Не так чтобы очень, — усмехнулся азербайджанец. — Мне только кулаком в плечо и в шею. Тем парням больше перепало.
