— Сколько их было?
— Четверо. Двоих я полоснул, двое умчались, как лоси. Издали грозились меня найти. Сказали, что номер запомнили… Только я прятаться не собираюсь. Пусть ищут, я добавлю. У меня нож всегда при себе…
— А где дело было?
— Под Подольском. Деревня какая-то. Никитино, что ли…
— О! Мы с братом из Подольска родом. Правда, знакомых на месте уже почти не осталось. А то можно было бы выяснить, что за парни такие. Может, Никитское, а не Никитино? — показал я знание местности. Правда, в действительности я только жил в Подольске, а родился в другом месте. Тем не менее какие-то названия помнил.
— Может, и так.
— Это большой населенный пункт.
— Нет, там маленькая деревенька была…
— Если что, звони, мне приехать недолго. Разберемся с парнями.
— Мы все приехать можем, — поддакнул Ивон. — Если мы друг друга выручать не будем, не выживем…
Я махнул рукой, изобразив жест одновременно приветствия и прощания, и вернулся в свою машину, потому что в кармане моей куртки зашевелилась от «виброзвонка» трубка. Ответил я только тогда, когда за руль сел:
— Слушаю, товарищ генерал.
— Алексей Афанасьевич, я запросил управление внутренних дел Подольска. У них никаких случаев «поножовщины» вчера вечером не зарегистрировано. Ни в самом Подольске, ни рядом. С порезом руки человек вполне может одной повязкой обойтись. Даже если мягкие ткани до кости прорезаны. Просто один другому наложит тампон, руку забинтует, и все. А вот с порезом лица вопрос сложнее. Там обязательно требуется вмешательство хирурга. Ткани лица, если их не зашивать, разваливаются на две половины, образуя шрам. У меня выводов по этому вопросу нет. Ты уж сам выводы делай. Ивону, думаю, об этом говорить не обязательно.
— Я тоже так думаю, товарищ генерал, — согласился я. — Хотя меня смущает тот факт, что Ивон, поговорив с Рафом, пришел ко мне, чтобы рассказать о случае с азербайджанцем. Не к кому-то другому, кого они с Рафом хорошо знают, а ко мне. Конечно, могло случиться и так, что он просто передал то, что Раф ему рассказал. Точно так же эту историю мог придумать и сам Ивон, когда Раф сообщил ему, что я смотрел на его машину во дворе. Смотрел, и мог узнать. Изнутри не видно, как машина освещена, и Раф не знает, видел я его помятое крыло или нет. Но заметить мой интерес к машине он мог. Если, конечно, это действительно был он. Я мог и ошибиться. Без помятого крыла идентифицировать машину в полумраке трудно. Разве что по расположению зеркал. Зеркала люди под свой рост устанавливают. Но человек в машине во дворе мог быть одного роста с Рафом, и тогда вообще никаких вариантов не остается.
— Да, я понимаю, — согласился генерал. — У меня все. Работай, старлей. Конец связи…
— Конец связи, — подтвердил я и убрал трубку.
Задержался проходивший мимо Ивон.
— Кому звонил? — спросил он как бы между делом.
— Жена звонила, — ответил я, не распространяясь, о чем шел разговор. — Тебе твоя тоже, наверное, иногда позванивает…
— Бывает… — Он посмотрел на часы, покачал головой, отвечая каким-то своим мыслям, двинулся дальше, и что-то еще спросил у водителя машины, остановившейся позади меня.
При этом, я отметил, что Ивон смотрел за мной в зеркало заднего вида. Без необходимости наблюдать за другими в это зеркало никто не будет. Значит, у Ивона была необходимость. Хорошо еще, что в это зеркало с большого расстояния, невозможно рассмотреть, что за трубка была у меня в руке. Кисти рук у меня некрупные, но мужские, и трубку они обхватывают и прикрывают полностью.
У меня появилась мысль. Следовало позвонить генералу и попросить, чтобы телефон Ивона взяли на прослушивание. Но тут же и еще одна мысль появилась. Если к прослушиванию моего смартфона причастны службы, которые контактируют с Ивоном Ионеску, то он может их запросить, с кем и о чем я разговаривал в данное время. Может быть, он не случайно на часы посмотрел, когда рядом проходил.
Это требовало каких-то действий, какого-то оправдания. Мне показалось, что я его придумал, нужно было посвятить в мои планы генерала. Но, пока Ивон находился у мня за спиной, я предпочел трубку не вытаскивать. Он, впрочем, долго в конце очереди не задержался, вернулся к своей «семерке», где все еще сидел Раф.
Не стремясь спрятаться от взгляда через зеркало заднего вида, я вытащил трубку и позвонил Кабакову. Генерал ответил недовольно:
— Привет, Алексей Афанасьевич. Давно не общались…
