Но не успел я доехать до двора, который уже считал своим, как генерал Кабаков позвонил мне уже сам. Пришлось прижаться к бордюру и остановиться, чтобы не разговаривать на ходу. Тем более пятьюдесятью метрами дальше под фонарем стояла машина ГИБДД.
— Слушаю, товарищ генерал.
— Алексей Афанасьевич, мне сейчас сообщили. Сразу нашли данные на твоего друга Ивона. У него сильный ушиб предплечья и легкий ушиб плеча. Никаких переломов вообще нет. Это официальное заключение дежурной бригады «Скорой помощи», отправленное в полицию. Потом, уже из больницы, пришло другое заключение, в котором прямо так и говорится, что заключение «Скорой помощи» было ошибочным и преждевременным. Может, конечно, переломы позже обнаружили, сейчас наши IT-специалисты пытаются что-то в больничной документации найти. Но изменений пока не обнаружено. Есть только интересный факт, записанный фельдшером «Скорой помощи» в бумаге, отправленной в полицию. У Ивона на предплечьях были толстые кожаные наручи, какие носят мотоциклисты-рокеры. Такие наручи даже собака не прокусит. И бита их не перебьет. Он словно заранее готовился принять удар. И на плече была алюминиевая пластина. Словно он готовился к тому, что его будут бить по этим местам. Пластину он снял, когда его везли в машине в больницу. Она и сейчас где-то у водителя валяется. А наручи он оставил. И госпитализацию ему, кстати, никто не предлагал. А то он тебе напел про свое тяжелое состояние.
Теперь о его подруге, с которой он в настоящее время проживает и в квартире которой зарегистрирован. Она врач-травматолог той самой больницы, что давала заключение. Но на заключении стоит не ее подпись. Врач, чья подпись там стоит, сегодня как раз дежурит, но он не помнит, чтобы писал заключение, оспаривающее заключение «Скорой помощи». Там очевидная подделка документов, причем документы подменили даже в компьютере больницы. Аккуратно работают. Просчитывают варианты.
— Я понял, товарищ генерал. Сейчас вспоминаю, как его били. Тогда еще я обратил внимание, что парень с битой мог бы по голове ударить, но, как мне показалось, побоялся убить и ударил по плечу. В самый последний момент изменил направление удара. Сейчас я понимаю, что удар изначально был намечен в плечо, а не в голову. И только в последний момент парень с битой сообразил, куда бить следует, и ударил.
— Только никак я не пойму, зачем Ивону это было нужно? Против тебя он ничего предпринимать, похоже, не планировал. Тогда — против кого и для кого?
— Будем думать, товарищ генерал…
Что отдохнуть мне нынешней ночью не дадут, я понял, когда въезжал во двор. Генерал позвонил снова. Пяти минут не прошло после его последнего звонка.
Голос генерала был строг и даже звенел от напряжения.
— Алексей Афанасьевич, срочная работа. Приезжай ко мне. Я в управлении. Я сам к тебе выйду и с тобой поеду. На той же стоянке останавливайся.
Спрашивать, что случилось, что за срочная работа появилась, в армии меня отучили давно. И потому я ответил просто:
— Понял, товарищ генерал. Еду…
Был вечер. Москва в это время оживает. На улицах вместе с простенькими машинами появляются такие, на которые мне, офицеру спецназа, никогда не заработать. И гоняют они в полную силу своих двенадцатицилиндровых двигателей. Если днем я стараюсь придерживаться общей скорости и чувствую себя в автомобильном потоке вполне комфортно, то вечером меня не обгоняет разве что самый ленивый.
Со скоростью сто с лишним километров в час мне на вечерних московских дорогах ловить было нечего. А на большей скорости моя машина начинала дребезжать всеми креплениями, и только тогда я начинал понимать, что езжу на «китайце».
Тем не менее до Лубянской площади я добрался довольно быстро. Днем у меня так никогда не получалось. Я заехал на стоянку и стал спокойно ждать Сергея Павловича.
Естественно, тут же сработал закон подлости — откуда-то выкатила машина ГИБДД и остановилась рядом со мной. Вышел инспектор с лицом классического деревенского сторожа. Только почему-то не в лохматом треухе. Я сделал вид, что не замечаю его. Инспектор костяшками пальцев постучал мне в окно.
Я опустил стекло:
— В чем дело?
— Здесь стоянка запрещена. Проезжайте вперед, там на улице платная парковка. На ней и останавливайтесь. — Инспектор, видимо, рассмотрел иногородний номер и потому меня пожалел, не стал сразу заниматься вымогательством.
Но я показал пальцем через стекло на знак.
— И что?
— Стоянка…
— Читать разучились? «Для служебного автотранспорта», — инспектор начинал злиться, голос его зазвенел.
— А я и есть служебный автотранспорт.
— Кого ждете?
— Генерала Кабакова…
— Из какого он управления?
— Из следственного.
— Проверим…
Инспектор вытащил трубку, подслеповато щурясь, набрал номер, отошел и стал с кем-то разговаривать. В это время из подъезда вышел сам генерал Кабаков в сопровождении трех человек. Все они быстрым шагом направились в сторону стоянки. Неподалеку от меня сразу же завелся старенький «Мерседес». Генерал сел в мою машину, трое его сопровождающих сели в «Мерседес».
