Я решил отказаться от пробития лоу-киков, поскольку ноги у Немчинова были по-настоящему железные. По ним можно было безрезультатно бить ломом. Ивону Ионеску такой мощи явно не хватало. Но, неожиданно для меня, сам Валентин ударил сильный лоу-кик. Я даже замер на месте, потому что нога какое-то время отказывалась мне подчиняться. У меня ноги были не слабые, но не такие мощные, как у Немчинова. А он момент не упустил и нанес с размахом резаный удар мне от середины груди до пояса. На протекторе хорошо было видно полосу.
— Счет: четыре — один…
Это уже походило на разгром.
Признаюсь, что я умею концентрироваться в самые сложные моменты. И тогда, когда мне для победы следовало нанести еще четыре укола, а Валентину было достаточно одного, я собрал в кулак свою волю, включил полное внимание и просто пошел на него.
Немчинов снова попытался пробить лоу-кик, но теперь мне достаточно было просто поднять ногу и ответить ему фронт-киком[28] в грудь. Это было несложно, поскольку он был намного медленнее меня и в каждый свой удар старался вложить весь вес своего мощного тела, что замедляло его еще больше.
Ногу я успел убрать до того, как Немчинов нанесет по ней резаный удар, но тут же сам атаковал выпрямленной рукой в маску.
— Счет: четыре — два…
Я и дальше стал действовать быстро и расслабленно, работая переборами, которые у меня хорошо получались. А против размашистых ударов Валентина они вообще оказались лучшим средством защиты. Но, защищаясь одновременно и свободной рукой, и рукой с ножом, я не забывал и о нападении, и, выбрав момент, нанес резкий режущий удар в горло, прикрытое нижней частью маски. Чем почему-то сильно разозлил Немчинова.
— Счет: четыре — три, — объявил Ивон, но даже по его голосу можно было догадаться, что он очень недоволен этим счетом. После каждого успеха Валентина голос румынского молдаванина просто звенел. А мои успехи он лишь вяло констатировал, хотя боковые судьи поднимали руки равнодушно и непредвзято.
Немчинов решил, видимо, что пора заканчивать. Я увидел его глаза через маску. Он был очень зол, то ли на меня, то ли на себя, ринулся вперед, действуя мощными размашистыми ударами. Я же вступать в «рубку» не пожелал, отступил, но не назад, а в сторону, позволив Валентину «провалиться», и атаковал его сбоку, нанеся удар в плечо.
— Счет: четыре — четыре, — теперь голос Ивона звучал даже удивленно.
Через маску на меня смотрели глаза ожесточенно-возмущенного противника. А еще я увидел в глазах Валентина глубочайшее несчастье. Бессилие и несчастье. Но сдаваться он не думал, хотя уже понимал общий итог. Опыт подсказывал ему, что я знаю, как его победить. Он снова ринулся в мощную атаку, надеясь все же додавить меня. Я думал было снова повторить вариант предыдущей схватки, то есть уйти в сторону и атаковать сбоку, но тут вдруг сообразил, что авторитет Валентина в его же собственной школе, им же созданной, висит на волоске, а мне требуется с ним еще работать. Не с авторитетом, понятно, а с самим Валентином. И я отступил, позволяя ему догнать меня и нанести решающий резаный удар.
— Счет: пять — четыре. Схватка закончена! — объявил радостный Ивон.
Валентин сорвал с себя маску и отбросил ее в сторону. Пот катился по его лицу, хотя я за этот бой даже вспотеть не успел. На его лице уже не было того отчаяния, которое искажало его только минуту назад.
Он протянул мне руку для рукопожатия.
— Ну что, помогла тебе твоя школа?
Я приобнял его и шепнул на ухо:
— Мне ничего не стоило бы в последней схватке повторить предыдущий вариант, но я решил, что в твоей школе твой авторитет должен держаться на высоте.
Он и сам, видимо, понимал это, только не знал моих мотивов. Но все же шепнул мне в ответ:
— Спасибо. Я умею ценить такие жесты…
Он обернулся к залу:
— Все! На сегодня занятия окончены…
На выходе я напомнил о себе дежурной старушке, которая сдавала смену старикашке с красными, как у кролика, глазами.
— За носками я приеду обязательно. Послезавтра, как договорились.
— Послезавтра я как раз дежурю в ночь. После занятий своих меня и увидишь.
Я вышел. Машина стояла на прежнем месте, рядом с «Бентли» Немчинова. А рядом пристроилась «семерка» Ивона. Я сначала подумал дождаться его, поскольку Ионеску обещал рассказать о своем визите в отделение полиции, но потом решил, что при необходимости Ивон может всегда позвонить, значит, я могу спокойно уехать. Тем более что я, подпитывая мысль румынского молдаванина о моих финансовых проблемах, сообщил ему, что хочу сегодня допоздна поработать.
Но перед тем как уехать, я все-таки вытащил генеральскую трубку и позвонил, желая выяснить некоторые детали.
— Слушаю тебя, старлей…
Судя по звукам хоккейного репортажа, генерал Кабаков был уже дома и отдыхал перед «ящиком». Он не опустился до уровня подполковника Ветошкина, который смотрит одни сериалы. Тем самым Сергей Павлович вызвал мое глубокое уважение.
— Товарищ генерал, можно один маленький аккуратный запрос организовать?
— Выкладывай. Обосновать аккуратность не забудь… А то мы же привыкли все в лобовой атаке решать. «Лес рубят — щепки летят».
