Когда Кфир вышел из автобуса, Нахман и Рафи рассматривали какие-то списки.
– Ты привозишь одних стариков! – вместо приветствия обратился Нахман к Кфиру, что сопровождалось улыбкой Рафи. Кфир понимал, что его коллегам – «доброжелателям» необходимо его как-то дискредитировать, но для этого нужно было бы подыскать более серьезный повод. Уж не думали ли они, что он станет проводить селекцию по возрастному принципу перед посадкой. Может, они надеялись, что после подобной критики, Кфир с дури начнет это делать. Однако он лаконично ответил:
– Хочешь ездить вместо меня? – Такой вопрос озадачил коллегу. Ответа не последовало…
Все описанные поездки и то, что было между ними – это лишь слабая попытка воссоздать те экстремальные ситуации, с которыми Кфиру и его коллегам приходилось сталкиваться. Были и другие приключения, но обо всем не расскажешь. Всего поездок в Бендеры было восемь. Со временем обстановка стала успокаиваться, хотя все ожидали продолжения событий. В различных санаториях и домах отдыха Одессы было более двух тысяч беженцев. Нужно было решать, как с ними поступать.
Поток беженцев иссяк. Это случилось по разным причинам. Во-первых, многие уехали. Во-вторых, ситуация более или менее успокоилась. После всего случившегося обе стороны не были заинтересованы в продолжении этой никому не нужной войны.
К сожалению, мало хорошего можно рассказать о беженцах в Одессе. Оказавшись в одном из лучших туристических городов бывшего Союза, в пик сезона, на всем готовом, большинство из них не спешило куда-либо уезжать. Не раз Кфир видел, как в особенности молодые люди под вечер, хорошо одевшись, уезжали в город на прогулки или на какие-то мероприятия для туристов. Кроме того, некоторые из них время от времени стали ездить к себе домой в Бендеры или Тирасполь по каким-либо делам, но всегда возвращались обратно.
Постепенно Приднестровье переставало быть опасным, а большая часть беженцев начинала напоминать сборище нахальных дармоедов. Нужно было заканчивать эту часть работы. Было решено, что беженцы смогут оставаться в Одессе еще несколько дней, а затем им самим придется решать, что они будут делать. Тем, кто решил репатриироваться в Израиль, была подготовлена база в доме отдыха в Кишиневе, откуда, по завершению оформления документов они должны были быть отправлены в Тель-Авив. Около половины беженцев выразило желание репатриироваться. Остальным пришлось в конечном итоге сообщить о прекращении затянувшегося отпуска. Через некоторое время потенциальных репатриантов собрали в нескольких домах отдыха, где им помогали заполнять анкеты, собирать документы и даже предоставляли фотографа. В основном, этой деятельностью занимались люди Нахмана. В здании общины у него появился небольшой кабинет, перед которым в течение дня была постоянная очередь. Люди должны были получить подтверждение статуса на репатриацию. В сущности, это была консульская деятельность.
Как-то зайдя в здание общины, Кфир хотел поговорить с Нахманом. Найдя его кабинет и открыв дверь, он спросил у секретарши, которую видел впервые:
– Скажите, где найти Нахмана?
Молодая, симпатичная женщина, лет тридцати, подняв голову от бумаг, строго ответила ему:
– Подождите в коридоре в порядке очереди.
«Она явно приняла меня за местного», – подумал Кфир, улыбаясь. Так он впервые столкнулся с Ирой, ставшей впоследствии его верным соратником.
Рафи занимался логистикой и подготовкой перевозки потенциальных репатриантов в Кишинев. Нужно отдать ему должное, он хорошо работал. Однако его ничем не оправданный заносчивый стиль общения по-прежнему раздражал. Как-то он обратился к шоферам таким образом:
– Конюхи! Ко мне!
Это была одна из тех ситуаций, когда хочется провалиться сквозь землю, но и это не получается.
Так в текущих делах прошла неделя, затем другая. Все шло к тому, что можно было бы начать сворачивать всю деятельность. Оставалось получить зеленый свет от коллег в Кишиневе на перевозку беженцев-репатриантов. За это время Нахман достаточно скоро и неожиданно вернулся в Киев. Возможно, это было связано с бурным романом, завязавшимся между ним и одной беженкой. К сожалению, роман этот стал темой для сплетен.
Рафи тоже отличился. Секретарь Арта – интересная, высокая брюнетка – пожаловалась Кфиру, что, оставшись с ней наедине, Рафи стал, как она выразилась, ее «жать»… Однако, не встретив взаимности и оказавшись мстительным человеком, он потребовал от Арта ее увольнения, мотивируя это якобы грубостью с ее стороны. Тогда бедняжка, боясь потерять свое место, в надежде на поддержку Кфира, рассказала ему эту историю. Кфиру было очень неловко, и он извинился за коллегу. Интересно, как она вспоминает этот эпизод своей биографии, став впоследствии преуспевающим адвокатом в Штатах.
Да, судя по всему, войска действительно должны или воевать, или готовиться к военным действиям, но ни в коем случае не простаивать.