А пока самой большой проблемой для нас стал молодой рорк Артер. Нет не сам рорк, а его непомерные размеры. Представьте себе, что в пассажирский авиалайнер нужно затащить и разместить с со всеми удобствами крупную лошадь. Представили? Вот и я нет. Бедный Кен, я даже боялся подкатить к нему с этой проблемой. Пока мы отдыхали на травке, я поочерёдно переговорил со всеми, и не услышал ни одной более-менее толковой идеи. И тогда я схватился за голову, понимая, что мы влезли в полную и абсолютную засаду. Я с тоской посмотрел на наш рейдер и на трапе увидел оживлённо беседующих Унику и голограмму Кена. Они беззаботно разговаривали и иногда указывали на лежащего неподалёку рорка. У меня закралось смутное подозрение, что эта парочка даже не задумывается, как в аппарат впихнуть невпихуемое. Решившись нарушить задушевное общение молодых людей, я решительно направился к рейдеру.
— Кх-км, — вежливо кашлянул я, — прошу прощения за беспокойство.
Уника и голограмма с ошалелыми глазами и глупыми улыбками повернулись ко мне.
— Маленькая проблемка намечается, — продолжил я. — У меня тут мыслишка подспудная образовалась. Посоветоваться нужно. Вы не против?
— Ну, что ты, Очер, — затараторил Кен. — О чём речь?
— Речь о бедном рорке Артере, — я сразу чуток обострил, чтобы привести Кена в чувство, вздохнул, опустил глаза и сделал печальное лицо.
— Почему о бедном? — в один голос спросили обеспокоенные Уника и Кен.
— Ну, как же, — продолжил глумиться я, — его придётся запихнуть в рейдер, и мне хочется плакать от того, каково ему придётся страдать. Даже больно представить.
— Э-э, Очер, ты это серьёзно? — задумчиво уточнил Кен.
— Предельно. Да, вы и сами увидите, как только прекратите в облаках витать. Посмотри на него, Кен, — вздохнул я, — а теперь прикинь его размеры и размеры наших проходов, отсеков, кубриков и кают-компании. Прикинул? И ты считаешь, что в рейдере Артеру будет удобно? А нам всем? Бедный, бедный рорк Артер.
— Ё-моё, — голограмма схватилась за голову, — действительно, кошмар! Погоди, Очер, нужно подумать. Уника, ступай к ребятам, мне нужно кое-что решить.
Девушка кивнула Кену, и направилась к расположившейся на травке компании. Я тоже присмотрел местечко в тени высоких цветов но прилечь не успел, поскольку не смог оторвать взгляд от рейдера. Все остальные тоже поднялись и уставились на аппарат, который на глазах начал меняться. Я уже жалел, что раззадорил Кена, как бы он не натворил бог знает чего. Рейдер начал вздрагивать и трястись, и в разных местах его контуры «потекли». Мля! Меня начало слегка потряхивать от волнения и, похоже, не только меня. Никто не понимал, что происходит, но понимали, что всё это может закончится плохо.
Между тем аппарат продолжал медленно деформироваться, стал немного короче и чуть выше. Около часа рейдер трясло и качало, изнутри доносились неясные шум и звуки. Наконец, всё закончилось и аппарат приобрёл чёткую форму. Я уже был готов смириться со сломанным рейдером и морально приготовился провести в долине Истины остаток дней, когда по связи раздался немного усталый, но довольный голос Кена:
— Готово. Можно заходить.
— Стесняюсь спросить, — осторожно проговорил Отила, — что готово? И куда, извиняюсь за выражение, заходить?
— Внутрь, — разозлился Кен. — Что ты из меня дурака делаешь!
— Ну, что ты, Кенушка, — заюлил Отила, — ты у нас самый большой, самый умный, самый смелый и самый любимый друг. Куда ж мы без тебя?
— Ладно, пошли, — сказал я, — Кену виднее. Не враг же он себе, в самом деле.
Недружной толпой мы подошли к аппарату, который открыл рампу, опустив трап.
— Ого! — не сдержался от удивления Болк.
Я тоже удивился и восхитился. А удивляться было чему. И трап и рампа стали в два раза шире и на четверть выше. Это и радовало и настораживало от ожидания иных перемен. Один за другим мы втянулись внутрь. А там и впрямь всё изменилось до неузнаваемости. Нет, ничего страшного не произошло. Общая компоновка и планировка сохранились. Изменились размеры. Потолки поднялись до трёх метров, проёмы и проходы вдвое расширились. В рубке рядом с крайним креслом появилась большая площадка вроде низкого подиума с выступающими фиксаторами. Я так понял, что это место для рорка. Два последних кубрика увеличились тоже вдвое, а левый из них соединился широким проходом с обычным соседним. Перемены не испортили ни вид, ни интерьер. Но как такое возможно и всего за неполных два часа?
— Нет, братцы и сестрицы, — усмехнулась голограмма Кена. — Вы всё-таки невозможно отсталые аборигены, кроме Элны, конечно.
Элна усмехнулась и сказала только одно слово:
— Модификатор.
— А-а-а! — тут до нас дошло, и мы дружно хлопнули себя по лбам.
— Заводите кота! — торжественно провозгласил Отила и пробубнил что-то похожее на марш.
