– Хорошо вы тут всё устроили, элиа, – тень радости, смешанная с удивлением чувствуется в словах; рука мужчины указала на огромную крепость, уходящую в скалу, к ней ведёт массивный мост, усиленный полуовальными сводами, овитыми лозами и листьями. – Я в бытность свою получал отчёты, что крепость Золотого леса кишела нежитью.
– Благодаря Велисарию и действиям Эндеральского Легиона Золотой Лес теперь безопасное место. Доблестью легионеров и аркебузиров прогнана всякая тень, – аэтерна улыбнулся. – Мои жена и дети облюбовали эту крепость, они и помогали её отстраивать.
– Жена и дети?
– Да. Забавно получается, – Хлордиэль чуть усмехнулся. – Элисаэль курировала работы, а детки помогали каменщикам и плотникам. Подносили, уносили, колотили, пилили, красили… им понравилось своими руками возрождать новый дом.
– Жена и дети, – печаль проскользнула в слове. – Имея их вы самый счастливый аэтерна.
– Понимаю вас… в конце концов Теалора Арантеаля все помнят не только как верховного магистра, но и человека, чей сын положил начало восстанию, изменившего мир.
Двое остановились не дойдя метров сто до крепости, созерцая как текут воды и пара рыбаков закинула удочки. Они, увидев своего владыку, поклонились, пронзительно крича:
– Элиа Герцог!
В ответ повелитель аэтерна поклонился им, и рыбаки дальше продолжили заниматься делом. Скромная рыба, небольшой урожай с полей – всё это не могло прокормит ораву ртов. Арантеаль, стоящий подле герцога, вспомнил, что столь сдержанное отношение Герцога к нему вызвано тем, что бывший магистр подсказал у кого можно просить пищу. В обмен на диковинные растения, руду и медяки, Золотой серп и Борек поставляют на склады Герцогства припасы, что не может не радовать Хлордиэля.
– Я сожалею о том, мой герцог, – Арантеаль поднял ладони. – Этими руками я обнимал того, кто был мне дороже мира. Но безумной головой своей я отверг его… не дал столько ласки и заботы, сколько нужно… и ради чего? – речь магистра забурлила гневом. – Ради положения и власти? О, как же я был слеп, ослеплён должностью. Я слишком мало проявил к нему заботы.
– И чтобы её заставить обратить на себя внимание он огню посветил целый мир.
– Увы, но его мотивы были куда глубже, – Арантеаль собрался с мыслями, чуть приподняв голову и осмотрев листья. – Смерть возлюбленной, гибель приёмной матери из-за порядков Рождённых светом, и несправедливость… преследование инакомыслящих и поощрение бездарных. Ему этого хватило, чтобы свергнуть старые порядки.
– У нас, златолесских аэтерна, есть следующие строки о нём – «О дух мятежный, Наратзул, богини сын, бранитель свеч, предатель света, Любовь развеяв, родителей внимания не поняв, потеряв немать, весь мир решил сжечь».
– «Бранитель свеч»? Это вы его так назвали за ненависть к религии? – Арантеаль выдохнул. – Хорошие строки, на самом деле. Но всё же его ненависть к Рождённым светом, к тем порядкам… куда глубже.
– Вы правы. Но всё-таки отсутствие вашей опеки также играло важную роль… если не решающую.
– Я – бывший сераф и верховный магистр Святого ордена, признаю, что никогда так не ошибался в жизни, как с ним. Если бы тогда, в тот момент, когда мне сообщили о нём, можно было бы отречься от титула, – Арантеаль притих, рассматривая златые листья на земле. – Я бы сделал это без всякого сомнения, лишь бы отдать всё что можно было – Наратзулу.
Хлордиэль, наречённый Герцогом и утверждённый на правление всеаэтернским собранием Эндерала, глубоко задумался. Перед ним человек, которого он приютил за оказанную помощь. С момента отбытия из Нерима их преследовали сплошные несчастья, от нехватки еды, до гибели сородичей. И вот теперь у них новый дом – Золотой лес, а его за то, что он организовал исход аэтерна, возвеличили в правители и дали право семье править в герцогстве. И всё это благодаря человеку, который стоит здесь. Совет Злотолесский, состоящий из делегатов от поселений внутри Герцогства и почётных подданных, мудро бдит за народом и готов помочь ему. Но что Герцогство может дать Арантеалю? В глубине души Хлордиэль чувствует сожаление и жажду поддержать, но как политик знает, что на него могут косо посмотреть из-за этого. Попытка Арантеаля включить светоч и стереть Эндерал в пыль явно не привела в восторг большинство обитателей континента.
– Элиа, я не хочу вас обременять своим присутствием, – Арантеаль провёл ладонью по кинжалу на поясе, ощутив вырезанный символ Святого ордена – око, пронзённое мечом. – Если вы прикажите, я уйду отсюда, только бы не подставлять ваш народ, – Теалор простёр руку и обвёл ей образы, которые получилось. – Вы облюбовали сие место, нашли здесь свой дом и даже возвели лесной храм, что не может не поразить.
